— Ну хоть что-нибудь приятное скажи, а?
— Пожалуйста, — равнодушно откликнулся майор. — Убийства в Сосновке и на Удельной следователь собирается закрывать за смертью главного подозреваемого. Случайно умер в «Крестах». Со шконки упал.
— Кошмар! А что поделывает пинкертон Сиверцев?
— Пинкертон, Пал Петрович, ведет собственное расследование. Куда ни сунемся, он уже там побывал. Вряд ли человек, который в чем-то замешан, будет так себя вести. Может, нам с ним объединиться? И ему полезно, и нам приятно.
— Хозяин барин, — поджал губы Бобров. — А мне будьте добры результат. Версии есть?
— Следователь давит на Сиверцева, меня больше устраивает Свирин. После смерти Калинкина он почти не выходит из дома, даже на похоронах не был. Жена его уехала в Сочи с любовником, неким Чередеевым, хозяином строительной фирмы «Ирида». На работе говорят, что Свирин болен. Продолжать наблюдение?
— А стоит?
— Мы получили факс из Мурманска, — вступил похожий на огромного лохматого кота капитан Алексей Зотов. — Данные на Гончарову, приятельницу Свирина. Так вот ее мать, кстати, ее тоже зовут Наталья Николаевна Гончарова, — врач-психиатр. Очень высокой квалификации. После смерти дочери продала квартиру и уехала неизвестно куда.
— Ну и к чему ты клонишь?
— Если она знает или думает, что Свирин виноват в смерти ее дочери, не покажется ли ей самой лучшей местью свести его с ума? Профессиональная такая месть, а? Уж она-то знает, как это сделать. Смотрите, двое друзей Свирина, с которыми у него были разные темные делишки, убиты самым жутким способом. Не просто так, а чтобы страшно было, до чертиков. Письмо…
— Кстати, — перебил полковник, — после смерти Калинкина Свирин ничего такого не получал?
Логунов и Зотов смущенно потупились.
— Ясно. Даже не почесались узнать. Впрочем, это не принципиально. Может, ты, Леша, и прав, — задумчиво протянул он, прогуливаясь вдоль своего огромного, как аэродром, стола. — Тогда, если это она, конечно, ей не резон Свирина пока убивать. Но с другой стороны, она должна крутиться рядышком. Присматривать. Значит, попасем еще Свирина. Так Калистратову и передай.
— Пал Петрович… — Иван запнулся, будто сомневался, стоит ли говорить. — Если Гончарова на радио с настоящим паспортом устроилась, то, может, она и сейчас где-то трудится на легальном положении?
— Зачем ей это? — возразил Зотов. — Она на станцию устроилась, только чтобы к Балаеву подобраться.
— Уверен?
— Уполне. Только вот откуда она вообще о Балаеве узнала? О Калинкине — от Балаева. А вот о нем самом?
— Фиг ее знает. И все-таки… Что, если она работает? — настырно бубнил Иван.
— Ваня, ты предлагаешь искать по всему городу Наталью Николаевну Гончарову, психиатра с такими-то паспортными данными? — смакуя иронию, спросил Бобров, который до этого с интересом прислушивался к диалогу. — На всех, так сказать, рабочих местах?
— На всех — это глупо, — серьезно возразил Иван. — А вот если она работает по специальности…
— Хорошо, — сдался Бобров. — По-моему, это тоже глупо, но так и быть. Алексей, обзвони все больницы, диспансеры, поликлиники, частные клиники, где там еще психиатры водятся?
— Пустая трата времени, — буркнул Зотов.
Иван хотел возразить, но тут дверь с грохотом распахнулась и влетел взъерошенный, потный Костя Малинин. Полковник скривился, словно откусил лимон:
— Скоро я к вам буду стучаться тихонечко, лысину в щель просовывать и спрашивать: разрешите, товарищи оперуполномоченные? А вы в мой кабинет двери ногами будете открывать.
— Извините, Пал Петрович, — Костя примостился с краешку, но не усидел и снова вскочил: — Разрешите?
— Ну давай, а то ведь лопнешь от нетерпения, — махнул рукой Бобров.
— Хадоев умер!
— Не смешно!
— Так он киллера сдал, который Карманова завалил. Взял с меня слово, что о нем самом нигде упоминаться не будет, за семью боится. Серьезная наводка. Анонимус!
Это был тот редкий случай, когда вычислить удается не наемного киллера, а самого заказчика. За Мусой Хадоевым числилось немало всего, но убийство банкира Виталия Карманова, который пытался препятствовать крупной афере, связанной с финансированием чеченских боевиков, стало последней каплей. При задержании Хадоев оказал вооруженное сопротивление и угодил в больницу с тяжелым ранением головы. Утром он пришел в сознание, и Костя поспешил в больницу.
Неуловимый киллер за последние четыре года совершил десятка два громких убийств. Он был не оригинален, но точен: выстрел прямо в лоб из снайперской винтовки, всегда одной и той же. Стрелял издали, с чердаков или крыш, когда жертва выходила на улицу. И никаких следов. Во всяком случае, таких, которые могли бы дать хоть какую-то отправную точку.