Неожиданное появление Анчутки из темноты, заставил хозяйку врасплох, которая даже вскрикнула, хватаясь рукой за сердце. Но та не обращая на ее испуганные выкрики, прихрамывая, вошла в террасу. Одежда на ней была насквозь вымокшая, платок висел на конце распущенных волос, лицо было воспалено от укусов слепней.
-Красавица да и только! И по какому полю, позвольте спросить, твою голову нынче пинали?- всплеснув руками, улыбалась хозяйка, разглядывая свою подопечную.- Чо опять отметиться решила, давно не виделись,- уже уснуть без меня не можешь? А может тепереча тебе и колыбельную петь надо?
-Дорогая соседушка, не зачти за труд, приюти на ночь,- дрожащим голосом, проговорила Анчутка,- на моей кровати Витек Ходок спит, пролиц его расшиби. А проблем мне после Куклиных совсем не хочется. Приглашай после энтого гостей, потом не выпрешь. Развалился, как у себя дома.
-Так он до сих пор дома не был...? А как же дети...? Вот видишь чо творишь?
-Энто я то творю...! Да не встреть его тогда, все один бы выхлестал! Ты мне еще спасибо должна сказать, чо помогла ему. Я может здоровьем своим рисковала... А может его и от смерти спасла, отца детям сохранила.
-Ладно..., спасительница ты наша, скидывай свое барахло, я щас чо-нибудь тебе принесу.
-За чо я тебя люблю, так энто за понимание и твою ласку безмерную,- обрадовалась Анчутка, на спех скидывая одежду.
Дрожа от холода, Анчутка то и дело старалась растирать свое голое тело, стоя посреди террасы в одних мокрых байковых панталонах и услышав приближающие шаги Марфы, она тут же скрестила руки, стараясь прикрыть ими грудь.
-А энти галифе, чо для для красоты оставила? А ну скидывай свои шаболы! На вот все чистое и теплое и айда..., я тебя в кладовке уложу. - Строго приказала хозяйка.
-Ага я щас шустренько, а ты пока иди, не хочу чоб ты на мою срамоту глядела.
-Ладно... Твоя воля, срамота ты наша, одевайся мигом, а то с тобой только к утру и засыпаешь. - Кинув белье на лавку, Марфа вошла в дом, но открывая чулан, она задумалась,- вот энто я хорошо придумала, как раз место для Анчутки и самогончик рядом далеко бегать не надо. Нет..., сюда никаким местом ее допускать нельзя, придется своим ложем поступиться, а самой уж здесь определиться... Опять завтра жди от Федота скандала, но на улицу ее не определишь, не собака, в доме должна спать.
Гостья быстро скинув последние свои несменные панталоны и переступив свое мокрое, перемешанное с грязью белье, быстро стала натягивать сухую, почти неношеную одежду, которая быстро согревала ее измученное тело.
-Марфа, я готова,- шепотом крикнула непрошеная гостья, наворачивая вафельное полотенце на голову, то и дело прислушиваясь к шагам хозяйки, стараясь лишний раз не нарушить ночную тишину соседского дома.
-Готова...! Тогда заходи в дом, милости просим... Нечего тут из себя смиренную изображать! В целях безопасности ляжешь на мою кровать, а я в чулане. Только смотри мне, без выкрутас, а то я и так рискую здоровьем Федота. Последнее время только с тобой и занимаюсь, будто своих дел нет. Лежи смирно и не шевелись.
-Ну на энтот счет будь покойна, я так намучилась, чуть даже в луже не утонула, тепереча как мертвая усну. Клянусь, беспокойства от меня ночью не будет.
-Ладно..., хватит балаболить, ступай, ложись, а то от твоей бесшабашной жизни у меня стало сердце прихватывать,- Марфа посмотрела с укором на Анчутку, и немного прихрамывая направилась в чулан.
Гостья радостно нырнула в чистую пастель, где почувствовала себя впервые в жизни, как в раю и накрывшись с головой, сразу уснула.
Глава 39.
Всю ночь, монотонно и тихо отбивая чечетку по деревенским крышам, благодатный дождь, сладко убаюкивая деревенских жителей. Но к утру облака рассеялись, дождь оставил Завидово и поспешил в другие села, где его так же очень ждали.
А местные петухи, обсохшие за ночь и подчистившие перья своего дорогого платья, приобретали царственную осанку. Они, как всегда, первые, из всех жителей сарая, высовывали свой клюв из ворот, как бы сверяя свои часы с восходом солнца. И, как-то поняв своими куриными мозгами, что их время пришло, гордо, чуть нахохлившись, расправив крылья, снова взлетали на хозяйские изгороди и начинали громко начинали распевать заутренние петушиные песни, каждый соблюдая свою тональность, стараясь разбудить, а может оповестить всех о начале нового дня. Их неподражаемые, крикливые голоса сливались с чириканьем воробьев, которые без всякого стыда принимали утренние процедуры в маленьких лужах, находящихся на петушиных территориях.
Марфа нехотя поднялась и потихоньку принялась накидывать на себя свою одежду. Потом взяв подойник и хлеб, полусонная поплелась доить Зорьку, крепко притворив дверь на кухню, где предавались сну Федот и Анчутка. Только кот Васька, успел прошмыгнуть через маленькую щель закрывавшейся двери, чтоб не пропустить свой положенный завтрак, теплые пенки из свежего молока.