-Шлепай, шлепай голубок... И про лук не забудь!- крикнула ему в след Анчутка.
-Какие вы все у нас в деревне старики хорошие,- тяжело вздохнул Виктор.- Как же мне было худо, как узнал о пятой девчонке. А теперича ничо, еще нарожу, где наша не пропадала.
-Девки, пожалуй, получше будут. Они хоть жалостливые, а энти мужики только пьют и гуляют. На кой ляд они тебе сдались..., я тебя спрашиваю?
-А ни на какой... А хочу чтоб мужиком себя почувствовать, ну и чуток, конечно, погордиться.
-Ага, как Семка Кудлатый гордился... Так чо ли хочешь? А потом сынка десять лет из тюряги ждать пришлось, чобы он тебя, как собаке голову отрубил. Видать и такая гордость тоже до добра не доводит... Теперича на погосте, благодаря сынку и отдыхает.
От таких слов Ходок налил себе полную и выпил залпом, и затянув папиросу, задумался.
-Ты как скажешь, как будто все на место расставишь. Я даже уже готов одних девок рожать.
-А чо ты здесь конючишь, будто баба хуже мужика. Только чо-то я вижу в деревне бабы покрепше будут... Природа... Ее-то вот хрен обманешь. Ежели бы не мы, вы бы уже давно вымерли без наших пушистых юбок, где согреться, да и спрятаться можно.
-Ребятки..., вот и я..., с огурчиками и лучком... Все чистое... В кадушке, в водичке дождевой помыл,- в хорошем настроении появился Федот.
-Во..., молодец, а ну давай урожай... Ложи его на стол... Щас мы его уничтожать будем.- подбадривала соседа Анчутка.- И стопарик ты пропустил, пока тебя не было мы уже прихватили. На вот тебе..., за наш весь завидовский женский род,- провозгласила тост хорошо подвыпившая хозяйка.
-Ох и будет мне сегодня на орехи от женушки. Мне ведь пить много нельзя, а тут опять слабинку дал.
-Всем нельзя...! Но русскому обычию без питья, как свечки без огня,- успокаивал гостя, Витек.
-А за кого..., как народившую назвали?- вдруг, словно очнувшись, спросил Федот.
-Энто не ко мне,- гордо затягивая папиросу, которая то и дело гасла, процедил сквозь зубы Ходок.- Я тех кто дома и то не помню, как зовут, а ты решил мне еще одну загадку подкинуть. Энто пусть кто рожал, тот и величает, а мое дело напоить, накормить да обувку купить.
-Ладно вам... Начали тут бодягу разводить, лучше налейте мне чуток, да пора тебе Витька до дому, а то дети поди одни, пока ты тут раны заливаешь,- возмутилась Анчутка.
-Не одни, а с мамкой моей. Вот она меня и не ищет, знает что переживаю.
-А чо случилось...? Чо так убиваешься?- удивленно спросил охмелевший Федот.- Может горе с кем?
-Дурак ты Федот, пил..., пил..., тепереча тебе обратно пластинку крути... Мужика он ждал... Понятно? А тут девка... Понятно?- крикнула во все горло Анчутка.
-Понятно... Как не посочувствовать... Понятно... Только, где ждал...? У тебя чо ли...? А ты, значит, девкой оказалась.
Ошалевший Витек, от таких умозаключений Федота, переглянувшись с хозяйкой дома, и вместе с ней, не сговариваясь, стали надрывно смеяться.
-Вы чо смеетесь...? Он чо к тебе подкатывает...? Аль, лихоманка его забери, на мужиков потянуло... Ну..., как в тюрьме? Мне об энтом, по большому секрету, свояк рассказывал... Греховодник еще тот, пролиц его расшиби.
От последних сказанных слов, те совсем от смеха обессилили и упали на кровать.
-Ребятки..., вы чо так убиваетесь, аль решили любовь вашу грешную скрыть? Так я молчать буду, никому ни гу-гу.
-Ну ты подумай...! А я на Машку грешила, а тут, средь белого дня, вон чо порит.- усаживаясь на кровати, немного успокоившись, проговорила Анчутка.- Ну..., Федот, с тобой только водку переводить, вся из глаз выкатилась.
-А вы ясней говорите, а то ржут, как лошади, вот и кумекай сам себе чего хочешь. Лучше, вот на..., плесни мне..., на посошок, да пора расходиться, пока Марфа за мной не пришла и порядок прямо здесь всем нам не учинила.
Отхлебнув на дорожку положенные сто грамм, Федот хотел было встать, да не тут то было... Правая нога, как окостенела и не сгибаясь в коленке, помимо хозяйской воли, стала скользить в сторону кровати, а другая зацепилась за ножку стула. Сам же Федот, почуяв неладное, крепко вцепился за стол, который все норовил выскользнуть из его рук.
-Подумать только, какой старый твой дом, весь расшатался,- сосредоточенно бурчал гость,- пролиц его расшиби, как же мне отсюда найти домой дорогу. Ты подумай, как крутит, словно шторм на море, того и гляди захлестнет.
-Вот..., ирод, опять свои силы не рассчитал, а тепереча его волны захлестывают,- рассердилась Анчутка. - Не волны..., а водяра по голове твоей хлещет, того и гляди на дно за собой уволочет, как меня еще в девках... А мне, значит, опять ответ держать придеться... Ты думаешь легко, вот так, каждый день пить? А я тебе отвечу - нелегко. Потому как не голову, а камень за собой таскаешь, в которой вместо мозгов, гвозди гремят. Да и на дне, той лихоманки, давно валяешься, так как давно уж захлебнулась ей, по самое нельзя. И настает время, когда ты становишься королем зеленого змея. А энто тебе не любовь с девками крутить... Любовь к ней уж сильно привязчива. Ее по научному в народе кличут горячкой белой... Песни и страшные фильмы в безумной голове прокручиваются. Словом болезня твоего тела и души, где вонючий змей заведует и голову твою в тисках сжимает... А на помощь позовешь - не подпустит... А как иногда хочется вырвать и пожить нормально... Но видать за все в энтой жизни надо платить, за весь свой род в ответе остаешься,- поведала все премудрости своей несладкой жизни, Анчутка.- Ведь каждый день, энтот, подлец змей, забивает тебе в голову очередной гвоздь. Муки, при энтом, скажу вам по секрету, испытываю страшные, вот и приходиться их самогоном обезболивать, хотя, иногда очень не хочется, так как чувствуешь, чо точка твоей беспутной жизни приближается.