-Все девчата..., шабаш... Дальше я сам, а то всего в грязи вывозите,- оперевшись локтями о руки помощников, Федот, как не в чем не бывало, встал и сам сел на крыльцо, прислонившись спиной к стене дома.- Ну вот, а вы сомневались. Толчок..., он и в жизни толчок... Всегда необходим.
-Ладно, родственнички, мне пора, а то Никита, наверное меня потерял,- с сочувствием попрощалась Дуня и не оглядываясь пошла к себе.
-А об чем вы здесь сплетничали? - ласково произнес Федот.
-А у нас все едино... Все об вас, мужиках, как их приласкать, как из беды вытащить.
- И как...?
-Ну..., милый мой, так я тебе все наши бабские секреты и выложила. Вот когда примеришь мою юбку, тогда и поведаю.
-Злая ты стала..., не любишь меня совсем.
-А ты мне налей водочки, глядишь и я о любви твоей заговорю.
-Ой...! Или мне, кажется, или дождь начинается. Уж два раза на нос капнул. Надо индюшат загонять, а иначе захворают и передохнут.
Марфа после предположений мужа посмотрела на небо, где на горизонте, к деревне, приближалась тяжелая серая туча.
-Видать по кругу ходит, к нам вечерком опять заглянет,- соглашаясь, проговорила она.
Глава 45.
Анчутка, радуясь письму и пенсии, широко размахивая руками, направилась в магазин. Ее сердце, казалось, забыло про жизнь, полную забот и обид... Жизнь, приносящая только огорчения и не научившая преодолению трудностей, вдруг сомкнулась вокруг маленького клочка бумаги, который, как глоток живой воды, как руки матери, согревал, ласково обнимал, подбадривал своим шелестом давно потерявшую в ней надежду, душу. И вмиг все переплелось внутри: и плач, и радость, и сомнения. Она не шла, а летела, как будто на первое свидание, легко рассекая сплетенную от засухи траву. Наконец-то, и ее дорога свернула на путь радости и нечаянной любви, может и короткий, но так необходимый для любой женщины.
-Вот любовь- то непрошеная, не званная,- думала про себя Анчутка, не заметив, как уже стояла на пороге магазина, инстинктивно открывая дверь,- вон, как все вышло, ко мне он стремиться, чувствую, будто рядом он.
-Тебе чего, тетка Аня?- кричала продавщица Таня,- с тобой все в порядке, случайно не оглохла?
-С тобой оглохнешь, орет как оглашенная, словно пожар на дворе,- опомнившись, ответила Анчутка.
-Так если уже пятый раз спрашиваю, а ты все стоишь, как вкопанная.
-Ладно..., куняпая, давай, как всегда,- вытаскивая деньги из-за пазухи, сказала Анчутка.
-Бутылку и хлеба?
-Точно... Только еще дай конфеточек, а то вдруг кто из малышей в гости заскочит, сама-то видать забыла, как за ними ко мне бегала и сказки все рассказывала.
-А то...! Все ребятишки, не я одна, за сладеньким к тебе на бугор бегали, пока родители в огородах пахали.
-Вот по-энтому и блюду конфеточки... Правда, ребятишек меньше стало, рожать говорят не модно. Кобелей моднее собирать, забот-то с ними никаких. А малышей все же растить, учить надо. Совсем девки стыд потеряли, забыли свой материнский долг.
-А сама-то, как я посмотрю, не очень стремилась этим долгом тоже обрастать,- съязвила продавщица.
-Глупый ты ребенок, чо ты знаешь про мою жизнь? Вообще-то я не против, с тобой годками махнуться и с десяток народить... А..., замялась, тогда и прикуси язычок, пока твои остренькие зубки его не откусили.- недовольствовала Анчутка, направляясь к двери.
Выйдя из магазина, она решила идти домой другим путем, через пастбище, так как чувствовала на себе обиду Кольки-пастуха. Да и хотелось не упустить возможность, похвастаться своей радостью, дома-то, в четырех стенах, ей сегодня не усидеть.
Быстренько спустившись с бугра, она вышла на поляну и остановилась, в полном удивлении наблюдая красоту родного края. Сплошным, природой вытканным, покрывалом, была покрыта вся низина разделяющая Завидово. Но особенно в этой волшебной красоте, выделялись с серебрящимися головками - колокольчики, кивающих в такт от прикосновения ветра. Анчутка даже присела, чтобы понаблюдать, как те подставляя свои нежные головки насекомым, позволяли собирать их сладкий нектар.
-Подумать только, красота-то какая! Сколько лет прожила, а только вот щас увидела. Хоть бы кто подсказал,- с не срываемым восхищением оглядывалась Гоголь, одновременно ища пастуха.- Коровы лежат, значит и энтот где-то рядом... Небось храп из себя выдавливает. Ну ничего, щас мы тебя напужаем, дармоед жадный.
И правда, у большой березы, распластавшись спал Николай, завернувшись в плащ палатку, под тихий шелест листвы, спускавшимися до земли ветвями, которые благодаря ветру, то и дело постукивали по его плащу.