Смахнув курицу от Марфы, гостья сама присела возле нее.
-Зато они у меня честь блюдут, а твоя совсем видать все от голода растеряла,- засмеялась хозяйка обруганных птиц, дочистив последнюю картошку.
-Энто ты не права... Не от голода, а от любви. А духовная пища, скажу я тебе, суровая штука... Не каждый с энтим делом совладать может. Так чо в ее положение тоже войти надобно. Может она свою любовь и ласку до сих пор не нашла!
-Чо-то ты с утреца о любви пришла говорить, али чо серьезное тебя мучает? Совсем ты девка избегалась, как я погляжу, места себе никак не найдешь.
-Энто ты права, без твоей разгадки тут не обойтись... Все какие-то знаки в мою сторону сыпятся... А к чему... От чего, не пойму... Вот, к примеру, вчерась, поволокло меня к нашему Кольке, чоб по душам с дураком поговорить и об радости получения письма, так он, ирод, такое наговорил, чо погода испортилась, настроение мое тоже. Вот и гадаю правду недоразвитый говорил, аль разговор неудачно поддержал. Спасибо бутылкой в продмаге запаслась, а то опять ночью к тебе приволоклась бы. А так всю ночь в жару металась и сны предупреждающие видала. За Ванькой все в них бегала, а он, как оборотень, словно тень исчезал.
-Мила ты моя... Да ты вся такая загадочная, наверное, и мне не по плечу твой жизненный путь описать, я ведь не гадалка, человек.
-Хоть ты и не гадалка, а в энтой жизни профессионал, все правильно понимаешь, сомнений нет. Окромя, как твоим советом душу не успокоишь и правду не сыщешь.
-Ты чо лепишь, прям в колдуны меня записала... Говорю, чо думаю... Вот и все мое мастерство. Совсем-то меня не восхваляй, а то сама в энто верить стану и грехами свою душу пополню.
-Как хочешь, а ты для меня авторитет...
-Энто чо...? Как в тюрьме чо ли?
-Он везде нынче нужен, не только там. Энто, как лекарь наших бездумных поступков, постоянно требуется.
-Ладно... Столько наговорила, а для чего пришла, так и не сказала.
-Как...! Я тебе же не раз письмо читала, а к чему оно ответа от тебя не было, а Колька говорит, чо три дня назад его видал и в лес на проживание отправил...
-Погоди... Погоди... Совсем ты мне голову своими знаками заморочила... Кто в лес жить ушел? И чо об энтом письме я тебе сказывать должна, ежели ты все сама нам по полочкам его разобрала и в магазин убежала, а тепереча тебя сомнения мучают?
-Мучают... Ой, как собаки мучают! А энто все он, Ванька, жених мой,- постучав по груди, не скрывая слез, ответила Анчутка.- Мой голубь в лесу гнездо себе свил, а письма, своей ласточке, через полюбовницу шлет, да все не разгаданными знаками. Вот только ты в них разобраться и можешь. Поэтому, как хочешь, но спасти меня от невыносимых страданий, тебе только под силу распутать энтот подмоченный клубочек от слез.
-Хочешь, верь, хочешь, не верь, но я из твоего рассказа ничего не поняла. Видать ты тоже знаками научилась говорить. Погоди, щас щи заправлю, потом твою загадку разгадывать будем.
Марфа взяла кастрюлю и понесла ее в дом. Анчутка умоляющим взглядом смотрела ей вслед, как бы боясь, что та уже больше не вернется.
-Ты глаза свои утри, щас вернусь, одну с твоим горем не оставлю, но дела тоже не могу бросить... Ты вон, как о женихе волнуешься, а тут все же муж, его кормить надо.
Почувствовав облегчение от сказанных Марфой слов, Анчутка отрешенно стала наблюдать за воронами, пикирующими с крыши дома, которые улучив момент, стали уничтожать остатки корма в корытах, побаиваясь искоса наблюдавшего за ними петуха, которому очень уж не нравились непрошеные птицы. И чтобы показать им кто здесь хозяин, Петька с усердным постоянством делал на них неожиданные набеги с силой поклевывая их в затылок, выщипывая черные перья.
-Ну чо жива?- вернувшись из дома, немного запыхавшись, спросила Марфа.- А тепереча валяй, рассказывай о наболевшем, да не спеши все по порядку.
-Письмо читать будешь?
-Нет..., я его помню.
-Ну вот, после вас, я пошла в продмаг, а потом к пастуху..., ну хотела с ним радостью поделиться, Любка его с моим в психушке лежала, чай тепереча мы с ним не чужие, да и вместе росли, так как дома нас никто не ждал. А он мне и говорит, чо без письма все ему ведомо... Только он не на повышении, а в нашем лесу, в охотничьем домике. Его, мол, братец в покойники записал и из дома выгнал. Марфа, а так разве можно живого похоронить, чобы угла его лишить? Они же родные?
-Щас, наверное, все можно... Мы от города далеко, нам их не видать, да и они не очень-то нас хотят увидеть, так щас выгодно... Но почему он к тебе-то не зашел, коль приехал уж?
-Заходил... Как раз в тот день, когда меня Машка ухватом отбрила. Ну в новом еще белье тогда спала... Может не узнал...? А...? Уж сильно помятая была у меня рожа.