-Витька,- окликнула его Анчутка, шурша у себя за пазухой и вытянув купюру, она протянула ее Ходаку.- На ка, от меня тоже чего-нибудь купи, смотри не пропей! А то ты меня знаешь... Чтоб детям и кормящей матери пропитание купил.
-На вот молоко трехлитровочку и сметанки литровочку, Танюшке для молока,- внося в дом банки с молочными продуктами в сетке, Марфа протянула их Витьке.- А то поди все деньжата пропил, а о семье забыл.
-Вы чо, старики, ошалели? Вы видать не поняли? Это я вам должен, а вы меня тут грузите.
-Бери, бери... Энто не тебе, а девчатам твоим,- вступил в разговор Федот, присаживаясь на кровать Марфы.
-А мамаша меня за дверь не выставит? Скажет людей обираешь, а свое пропиваешь.
-Не бойся, она меня знает,- успокоила Марфа.- Передай Варваре наш поклон и поздравь ее с внучкой. Ну все шагай давай, тебе еще жену надо навестить. Небось, как родила, так и не появлялся, глупец ты эдакий?
-Ну спасибо вам, век не забуду! Все сделаю, как вами сказано и пить больше не буду, больно уж мои по мне скучали,- направившись к двери, Ходок напоследок оглянулся и сказал.- Эх, как жаль, что вы стареете, совсем корни растеряем, а без опоры деревне не выжить... Кувыркаться замучаемся!
Потом Витька, немного нагнул голову, чтоб не удариться об верхний косяк двери и осторожно неся гостинцы, ушел, позабыв от радости, сказать всем до свидания.
-Хороший малый, но уж очень шубутной. За таким глаз да глаз нужен,- со вздохом промолвил Федот.
-Да..., маловато ребят осталось, все за грамотой в Москву убежали, - проговорила Анчутка.- Детей совсем не хотят рожать, говорят кормить нечем... А раньше..., как грибы они нарождались, друг дружку воспитывали, а щас машины с домами с живыми стали сравнивать. Мол поначалу их, а потом ребенка. Только в таких семьях и дети не хотят рождаться, так как за погоней за своим благами, все человеческое растеряли.
-Иногда и у тебя мысль правильная,- соглашаясь с доводами гостьи, кивал головой Федот, присаживаясь за стол в ожидании завтрака. -Марфа, ты чай не забыла накормить меня, сидишь, как в гостях, а у мужа все нутро свело.
-Ой прости, с энтими гостями, все в раз из головы вылетело... Щас дорогой... Щас мигом,- спохватившись, уговаривала мужа Марфа.
Убрав со стола грязную посуду, она постелила ему на колени полотенце и подала на стол кашу гречневую с молоком.
-Чай подогреть, аль теплый будешь?
-Подогрей,- с кашей во рту промямлил Федот, - пусть органы на день разогреет.
-Тогда пойду на керосинку его поставлю.
-Ну, Федот, тебе нарождаться по новой не надо! Ишь..., как жена тебя холит, словно грудного,- не сдержавшись от увиденного, выпалила Анчутка.
-А чо меня не холить, мужик я не плохой, послушный, честный...
Марфа, не обращая внимания на новую перепалку, молча подогрев чай и намешав его с медом, она налила целебный напиток в чашку с блюдцем и поставила ее перед Федотом.
-Ань, там на улице, участковый тебя спрашивает, - прошептала хозяйка. Говорит дело какое-то ведет.
-Энто Степка чо ли?- разглядывая двор из окна, отодвинув штору, с нескрываемым удивлением, спросила Анчутка.- Не знаю какую мою провинность узрел, так как чиста перед нашим населением.
-Пошли, а то я пообещала тебя позвать, - оправдывалась Марфа.
-Я давно знал, от тюрьмы и от суммы не зарекайся! Пришла пора ответ держать,- улыбаясь, тараторил Федот,- всегда знал, как яму выроешь, сам туда и нырнешь, так чо мягкой посадки. Иди милая, иди и не сумлевайся, час твой пробил.
-Ты чо, дурак, разлыбился... Праздник по моему горю решил устроить? Так не волнуйся и на тебя компромат имеется.
-Может, хватит скалитья, а то человек- то ждет.
И схватив Анчутку за руку, Марфа вывела ее во двор.
Глава 51.
Во дворе на скамеечке сидел Шнуров Степан Васильевич, местный молодой мужчина, высокий, худощавого телосложения, со светлыми волосами, лет двадцати пяти, в милицейской форме с погонами младшего лейтенанта, который что-то записывал в своих бумагах, разложив их на портфеле, лежащем у него на коленях.
-Ой...! Степочка, ко мне явился? Ну-ка..., дай на тебя доходягу поглядеть! Совсем забыл, как ко мне с девками на свидание бегал и все моими гостинцами их угощал. Ух шельмец ты этакий!- ущипнув за коленку "местную власть", которая от неожиданности подскочила, Анчутка не скрывая радости, подсела к нему поближе.- Ты, посмотри, как дети растут, сняв с головы Степана фуражку, она принялась его гладить по голове.
-Гражданка Гоголь, я вам не Степан, если при исполнении, а я нынче на работе, то прошу называть по форме, Степан Васильевич или товарищ милиционер,- отбирая свою фуражку и увертываясь от неуместных поглаживаний, заикаясь предупредил Шнуров.