-Подумаешь, какие мы важные стали, аж дух Любкин от тебя исходит, спасу нет рядом сидеть,- обидчиво проговорила Гоголь.- Смотри... Как бы твоя тебя сегодня из собственного дома не направила, уж больно ты бабой чужой пахнешь.
-Ты чо несешь,- обнюхивая рукав, засуетился Степан,- сравнила мою, с немытой женщиной.
-Нюхай, нюхай, только вас кабелей не разберешь, может вас, как собак, на запах тянет.
-Совсем разум потеряла... Работал я там, а не шуры- муры разводил.
-А сколько щас время?
-Ну десять.
-Не десять, а четверть одиннадцатого.
-Ну?
-А ты не нукай, какая энта работа в позднее время?
-Так человек пропал! Надо было узнать, почему и когда он в лес направился.
-И чо узнал?
-Узнал.
-И когда энто происшествие случилось?
-Говорят, дня три назад, как ушел. Только дорогу Иван не знает... И где теперь искать его...? Хорошо хоть на улице тепло,- Степан пристально посмотрел на Анчутку, которая слушала его внимательно, освободив левое ухо от платка.- Ну что, Штирлиц, получила данные, теперь сама на поиски двинешься?
-Вот недоумки...! Ну скажите мне на милость, как тут не выругаешься, ежели живого человека выгнать в лес, да и еще на ночь глядючи. Им чо ума не хватило мне сообщить, аль вон даже Марфе, она-то совсем с их сараем близко живет... Вот ты мне скажи, как мне себя остановить, чобы вред им телесный не нанести?
-Ты Анна Григорьевна, свои нервы попридержи, а то Люба и так уже тебя боится. Ты же знаешь, что они, как дети, мозги их до взрослости не доросли.
-Будто не знаю, потому и не ходила сегодня туда, чоб случайно обоих не зашибить. Толку-то от энтого не будет... Ивана не возвернешь, а за решетку попасть можно запросто. А мне туда нельзя, я к свежему воздуху привыкшая.
-Вот спасибочко, успокоила... Тогда можешь собираться, завтра пойдем твою судьбу в лесу искать. Вдвоем ладней получиться.
-Значит возьмешь меня?
-Куда деваться...? Не возьму, так ты одна махнешь, тогда ищи вас двоих... А под моим присмотром, мне спокойнее будет.
-Значит по рукам, пролиц тебя расшиби?
-По рукам, лихоманка тебя забери!
-А сотрудникам зарплату получать полагается?
-Каким сотрудникам, какую такую зарплату?- не понял вопроса Шнуров, машинально отдергивая свою руку, от цепкого Анчуткиного пожатия.
-Ну, как же, сынок, в сыщики берешь, а денежки тютю.
-Ты пенсию получаешь?
-Получаю?
-А кто ее тебе платит?
-Не уж-то ты, милок, всем пенсион раздаешь?
-Не я, а государство, власть нынешняя... Так что других денег тебе не полагается... Да и благие дела тебе на пользу пойдут, душа хоть немного твоя окрепнет.
-Хорошо... Согласная на сто грамм.- толкнув плечом участкового, Анчутка с надеждой ждала положительного ответа.- Ну..., Степушка не жалей... Их даже в войну получали... Мне об энтом Федот сказывал.
-А ты, что в военное время у нас живешь? Или в атаку на врага собралась?- с иронией в голосе, хитро прищурив глаза, спросил Шнуров.
-А как же, сынок...! У нас нынче, чо ни день, то и есть борьба за выживание. Война-то она сплотила, а сейчас одна разобщенность, по одиночке вымираем... И кто в энтом виноват?
-Кто?
-Твоя власть, конечно... Значит чо?
-Что?
-Глупый ты еще, не созревшая ты наша власть, коль ответ моих задач решить не можешь. И как таких слепых котят рулевыми простого люда ставят... Они же могут такую аварию совершить... Энто всех кто им доверяет, под откос, с большой высоты всех разом истребить, и, чобы никаких следов для будущего поколения не оставить.
-Бабка, ты что тут раскудахталась?
-А ты не груби, коль местную власть представляешь. Ты должен на расстоянии людское настроение отгадывать, а иначе долой "свято место, пусто не бывает"!
-И какое у простого народа сегодня настроение?
-Какое, какое... Плохое... Можно сказать вялое. Очень уж он нынче нуждается в ласке.
-Так тебя погладить, аль поцеловать требуется?
-Эх, срамота, ни чо-то ты не понял.
-Ну почему же, о сто граммах тебе, как не понять, а вот, что с простым народом делать?
-А ни чо... Главное настроение хоть одного усек и то не задарма хлебушек жуешь.
-Ну и хитра ты мать, только твоя хитрость мне по барабану, но шкалик все-таки принесу для твоей подзаправки, так как дорога дальняя, а ты хлипкая,- вставая со скамейки, ответил улыбаясь Степан. - Завтра подъем в пять утра, а иначе один уйду.
-Родимый ты мой, да я всю ночь спать не буду, вот здесь на скамейке тебя ждать останусь.