-Я, пожалуй, тоже пойду. Немного пришла в себя у вас, теперь можно и на отдых.
-Ступай..., ступай... Время уже позднее, да и страхи все уже давно улеглись, по ночам им тоже прикорнуть нужно. Я еще посижу минуток пять и тоже на свое ложе определюсь.
Глава 61.
-Слушай, Анна Григорьевна, а в лесу-то быстрее темнеет, надо с нашей трапезой завязывать, а то со зверями придется ночь коротать,- допивая молоко, то и дело оглядываясь, не успокаивался Степан.
-В лесу, значит, в лесу, чо ерзаешь, как будто на головешках сидишь. Тут дело такое, наспех идти заплутать можно. Тут кумекать надо, только костерчик разведем и хворостом запасемся, а там глядишь и ответ сам к нам явиться.
-Как в лесу...?- чуть не задохнулся от возмущения Шнуров.- Ты же обещала, что скоро дойдем!
- А чо ты свирепствуешь, будто тебя только мамка родила. Мужик ты или нет, аль успел в бабу в пути превратиться? Я тебе так скажу "утро вечера мудренее", чо щас для нас не хорошо, завтра покажется пряником. И прошу больше меня не дергай, я тоже не из стали выточенная... Иногда и мне страшно... Понятно?
-Понятно, только от меня не на шаг, а то потеряешься, тогда мне тебя вовек не найти.
-Ну куды мне от тебя бежать? Ежели только за хворостом...
-Я с тобой.
-А в туалет? Мне можно без надсмотрщика?
-Нет...! Я рядом постою и глядеть на тебя не буду.
-Сынок, ты в своем уме или совсем твой страх все мозги набекрень смахнул.
-Может и смахнул, но ни на шаг я от тебя не отойду,- монотонно бурчал Степан.
-Ну ладно, как хочешь, видать тут с тобой девки немного поработали. Думаю до завтра времени хватит в себя тебе прийти. Я тоже, по началу, от их общения шальная ходила, а потом попривыкла, ни одна лихоманка меня уже не возьмет.
Лес постепенно поглощала ночная мгла, только полная луна помогала разглядеть выстроенные в ряд вековые сосны, верхушки, которых серебрились в ее холодном свете. Степан медленно, без всякой охоты, стал помогать Анчутке собирать сухие ветки деревьев, стараясь не потерять из виду ее мелькающий белый платок.
-Степа, может немного отдохнем, на костер уже хватит, ну а там подсобираем, да и потом от костра посветлее будет.
-А спички у нас есть?
-А ты чо об энтом не позаботился, всетки в пионерах ходил,- подсмеивалась Анчутка, стараясь хоть как-то растормошить напарника.
-Точно...! В пионерах служил, - хлопая себя по груди, словно припоминая то время, ответил Шнуров.- Значит спички у меня есть, только поискать нужно.
-Ну вот и займись делом, а я чуток отдохну.
-Хорошо, как скажешь,- монотонно продолжал отвечать Степан
-Да хорошо тебя потрепали и, как я не доглядела... Тепереча жди пока в себя придешь... Прям в дите малое превратился... Да и луна, как на беду, сегодня полная... Ну чо нашел?
-Коробочку нашел, а спички еще нет.
-А ты раскрой и посмотри в нее.
-Куда посмотреть?
Присев рядом со Степаном, Анчутка заметила, как трясутся его руки и смотрит он не на спички, а мимо их.
-Ну чо, не получается, устал ты сегодня, милый ты мой.
-Устал я сегодня... Очень уж ко сну тянет, только боязно мне. Слышишь, как кто-то смеется? Ты меня не оставишь Настя, а то без тебя смерть рядом ходит и все тело мое холодит.
-Да... Худо дело... Совсем парня скрутило. Одно тут излечение - наступление нового дня со светом солнечным. Ладно ложись и слушай меня внимательно, - оживилась вдруг Анчутка, ее глаза чуть расширились и не мигая она, как настоящий гипнотизер, стала произносить слова низким голосом, сказанные, когда-то ей ее прабабкой.- Все твои страхи я себе забираю, а ты сейчас спокойно на кроватке своей спишь, с женой Настей. А так как я у тебя нынче в сторожах хожу, то ни одна лихоманка и на шаг к тебе не приблизится.- подняв руки вверх, она тихо заговорила, да так чувственно, что по щекам у ней катились слезы.- Луна, дочь земли ночной, укрой голову добра молодца своим серебряным платком, сохрани разум его для жены и детей будущих, отведи от него заговоры лесных жителей и помоги взять силушку от земли твоей, матушки.
Анчутка произнося эти слова, крепко прижала голову Степана к своей груди так, чтобы этот мудрый заговор выплескивался прямо на него, мысленно укутывая им ошалевшего парня, как шелкопряд укутывает шелковыми нитями свою не созревшую куколку. Только нити эти были особенные, невидимые, сотканные из слов материнской любви. Они словно пронзали обессиленного напарника, расслабляя вздрагивающее тело, медленно погружая его в глубокий сон...