-Ты посмотри, как все заросло, будто и поляны здесь никогда не было,- удивленно воскликнула Анчутка,- а ведь все детство мое здесь прошло. Вот чо значит дом без хозяина, весь зарастет и умрет от тоски.
-А где дом?
-Где... Где... Вон под сосной высохшей. Совсем в землянку превратился.
-Так что...? Дошли значит?
-Дойти-то, дошли, только вот куда? Может его здесь и нет... Хотя Катюшка говорила, чо хворый он лежит...
-Бабка, ты в уме, какая Катюшка? Кто хворый?- стараясь вызвать на откровенный разговор, Шнуров.
-Ты чо энто разорался? Разве я говорила Катюша?- удивленно переспросила Анчутка.
-Бабка, ты меня за дурака здесь не держи, пока слух при себе имею.
-Да вижу... Дурак вчерась из тебя вышел, а сегодня и на меня орать можно. А я так тебе скажу, много будешь знать, всю жизнь, за решетками будешь в нашей психушке лежать.
-Скрытная ты стала, как я погляжу. А от напарника секретов не должно быть... Надо все хорошее и плохое рассказывать, чтобы все наши действия слаженно контроль имели.
-Контроль - контролем, а жизнь - жизнью... И не всегда правда нам во благо, иногда ложь дороже, для молодого организма.
-Ты это об чем?- пристально осматривая местность поинтересовался Степан.
-Говорю, как спускаться будем? Ишь какие заросли, да и спуск больно крутой. Может, рюкзаки волоком, а то ежели спотыкнемся, мало не покажется.
-Да круто тут... Придется тебя за собой тащить, ты только мне под ноги не скатывайся.
-А ты контролируй мои шаги, так и потихоньку спустимся.
Шнуров повернулся лицом к Анчутке и протянув той руку, стал потихоньку спускаться, то и дело останавливаясь, чтоб поддержать напарницу, которая во всем ему подчинилась.
-Так где этот дом? Ты смотри, чтобы мы его не проскочили,- задыхаясь от напряжения поинтересовался Степан.
-Еще шагов десять и мы на месте. Только худо мне сынок... А вдруг он там околел?
-Околел, значит околел, с кем не бывает... Что сейчас зря гадать...
-Стой...! Вот он. Совсем на себя не похож стал, домик моего детства. А окно-то... Окно, совсем в землю вросло. Может, взглянешь в него?- жалобно проговорила Анчутка.
Степан отодвинув рукой напарницу, подошел к отверстию, которое она обозвала окном и осторожно засунув туда голову, стал осматривать внутреннее убранство полуразвалившегося охотничьего пристанища.
-Ну...? Не томи видать чо, аль нет там его?- нетерпеливо тормошила за руку Анчутка, Степана.
-Погоди, дай глаза попривыкнут, а то темновато очень,- вырываясь, успокаивал Шнуров,- вроде кто-то лежит на бревнах, но не шевелится. Может, медведь притаился...? а...?
-Так ты его хворостиной, тогда и узнаем точно.
-Ага... Только потом на гору сама бежать будешь, на меня не рассчитывай. Нет... Тут надо логически... Спешка тут к лишению жизни привести может. Давай лучше поищем двери, как-то ведь он туда зашел.
-Кто он...? Кто он...? Ты чо видишь его?
-Неважно... Главное, что тот, кто там лежит, через окно не пролезет, поэтому проем еще побольше должен быть. Ты, как туда попадала?
-Через дверь.
-Ну вот и веди к ней... Что уставилась? Будто впервые меня видишь...
-А как же слаженный контроль? Ты чо бабку одну на амбразуру бросить хочешь?
-Иди, иди, я следом... Если что за твою юбку подержусь... Ты-то за брючину мою держалась,- улыбнулся Степан, видя, как та начинает сердиться.
-Дверь-то поди совсем в землю ушла,- развернувшись и перебирая руками о стенки домика бурчала Анчутка.- Чем мы ее раскапывать будем?
-Ты главное метки ее нахождения определи... А там решим, как ее отколупать.
-Глянь, а ее кто-то уже с петель сорвал...! Видать вверх тепереча она открывается. Степ, я боюсь туды заходить... Может, пожалеешь бабку и все на себя возьмешь... А ежели медведь я его тут стрену и палкой по хребтине.
-А успеешь?
-Чего?
-Ну по хребтине.
-Успею сынок, успею... Вот только палочку хорошую мне найди, да покрепше, не гнилую.
-Ой, бабка, бабка...! Уж и не знаю, когда ты шутишь, а когда правду говоришь.
Степан подошел к входу и изо всех сил стал тащить наверх так называемую дверь, но та с трудом поддавалась. Анчутка в это время скинув рюкзак и схватив рядом лежащую длинную ветку, стояла на стреме.
-Смотри по ногам мне не махни, воин беспартошный,- подсмеивался Шнуров, осторожно укладывая на крыше, вытащенную дверь.- Прошу пани,- показывая на открывшийся проем, предложил он.