Взяв веревку, он осторожно полез на крышу, но лестница стояла неустойчиво, отклоняясь то влево, то вправо. Никите приходилось постоянно искать точку опоры. И от жуткого напряжения, когда цель была достигнута, голова хозяина дала слабину, и лестница под ним зашаталась. Он быстро присел на край крыши, крепко ухватившись руками за карниз, стараясь придержать правой ногой вибрирующую под ним лестницу. Чувствуя, что все его усилия напрасны и дело обстоит не наилучшим образом, Никита, как можно быстрее, перевалился на крышу и ползком отошел на безопасное расстояние, теряя по дороге то один, то другой тапок, которые тут же падали вниз.
На радость хозяина крыша была почти плоская, поэтому он не опасаясь свалиться вниз, уверенно расположился на ней.
-Наладил, называется...! Раскудрит твою мать...! Кто тепереча корову встренит?- Никита внимательно стал осматривать пути отступления, но каждый из найденных, представлял опасность для его хрупких костей.- Придется куковать до тех пор пока Дуняшка не хватится.
А солнце продолжало безжалостно разогревать черную, покрытую рубероидом, вынужденное местообитание Никиты. Он встал на ноги, поджимая их по очередности, как цапли на болотах. Хотел было заорать, но вовремя опомнился, так как слишком велико расстояние от соседей, только глотку сорвешь. Да и кричать-то толком никогда не умел, один только стон да мычание.
-Придется поджариваться, как цыпленку, к вечеру, как раз корочкой обрасту,- чуть не плача, жалел себя потерпевший,- хоть бы кто простыню подкинул, ну сил нет от такой сковороды.
Он снял пиджак и подстелил его под себя и, как заключенный стал ожидать своего приговора, пристально всматриваясь на тропинки, чтобы не пропустить своего проходящего мимо спасителя.
Время для нечаянного узника, казалось, шло медленно. Уже час, как тот уже сидел на крыше, заключенный под палящее солнце за плохой и быстрый расчет своих неумелых действий.
А уставшая Евдокия безмятежно спала, не подозревая, что пастух Колька уже вовсю гнал своих подопечных по центральной улице, где у каждого дома их встречали хозяйки с куском белого хлеба, нежно гладя своих кормилиц по раздувшимся бокам.
Глава 30.
От проходившего мимо стада проснулась и Анчутка. Посмотрев на часы, она резко села на кровати, как будто ей надо было идти встречать корову. Затем осмотрев свои грязные ноги, которые очень стягивали кожу, она потянулась к стакану, чтоб зачерпнуть воды.
-Фу..., гадость! Совсем теплая! Чо-то ты Аннушка об себе совсем позабыла. Ни выпить у тебя нет, ни закусить, словно в подворотни живешь.- То и дело бурчала под нос Анчутка,- и рожа теперешняя не для гулянки расписана. И все-то тебя бедолагу покинули, сто грамм сулили, сулили, но чо-то никто не несет. Видать тепереча после дойки явятся, а энто почитай еще два часочка пройдет. Нет, энто мне не выдержать. Шибко все ноет, мочи-то совсем, почитай не осталось. Ладно... Щас только вот очки консперативные одену и вперед до Дуняшки доплетусь. Поди сжалиться, откроет мне кредит до пенсии, а то, скажу, скоропостижно откинусь.
Анчутка встала, одела башмаки на грязные ноги, благо те были на три размера больше, и накинув на голову мятый платок, стала усердно консперировать свое лицо старыми сонцезащитными очками, которые она не так давно нашла на помойке. Усердно крутясь, как обезьяна перед маленьким осколком зеркала, она очень даже была довольна своим нынешним видом, которому, в данное время, лишний выход в свет не должен повредить, несмотря на нескромный совет Марфы. Правда выход этот, уж больно затруднял последний аксессуар, по причине неправильности склеивания темных стекол, клей для которых, Гоголь вежливо выпросила на почте. Теперь они, как калейдоскоп количественно увеличивали не только строения, но и все вокруг, на что смотрела их теперешняя хозяйка. Частенько коварные калейдоскопы сбивали ее с пути истинного, поэтому приходилось то и дело их приподнимать, чтоб правильно ориентироваться на местности. Но был и для Анчутки свой, неписанный закон,- пьяной их не одевать, дабы не лишить себя жизни или не заблудиться, чтобы лишний раз не давать пищу местным зубоскалам, для очередных насмешек.
Нарядившись, по местным меркам, довольно прилично, она направилась к Шабалкиным. Шла медленно, то и дело стуча, как слепая, по изгороди, которая служила для нее путеводной звездой до конечного пункта.
-Ну и жара... Того и гляди глаза выжжет. Самое главное дом не проскочить, а там и осмотреться можно.