-И так..., - спустив очки на нос, пастух осмотрел каждую из сидевшей перед ним женщину. - Президиум будем выбирать, али мне доверие есть?
-К тебе у нас, как мужьям, доверие завсегда есть. Давай не тяни резину. Чо надо?
-Хорошо тогда приступим,- и он присел на коленки.
-Значит так... Я вас всех люблю и уважаю...
-А чо всех-то...? Можно и кого-нибудь одного, в обиде не будем... Надоест потом другую, чоб всем для здоровья хватило, потому как у наших мужиков разгрузочных ночей шибко много стало, - послышался из толпы насмешливый голос Натальи Черной.
-Вот, окаянная, греховодница! Вечно, как скажет, так по мыслям, как током ударит... Ведь для сурьезного дела собрал, а она все мысли сболомутила.
-А ты не пужай серьезными делами, не в сельсовете.
-Ладно... Не буду... Первое энто об Зорьке... Одолела окаянная всех коров. Никого к быку, окрамя Ласточки не подпускает... Вот поэнтому в стаде только две коровы и покрыты, так как энтот кобель только ее и слушается. Только с ней о любови договаривается. Я уже измучился отгонять и уговаривать Зорьку, чобы, значит, она не смела чинить препятствия для других... Но он-то, как зверь, после энтих уговоров, на меня мчится... Так чо, ежели кто обеспокоен, пусть с Наташкой договаривается и на ночь в свой двор приглашает и ублажает нашего молодца, а иначе без телят и без молока останетесь.
-Энто в кого же он у нас такой нынче уродился? Ишь..., какой верный оказался! Поверьте, бабоньки, уж точно не в своего хозяина. У энтого и за границей, наверное дети есть. Так чо девоньки готовьте денежки за постой и наслаждение. За мужика не брала, так пусть хоть бык отработает,- рассмеялась Наталья, очень довольная своей скотиной.- Ну ежели по любви, то денег брать не буду, так чо с Марфы налог снят, а другие по двадцать рублей вынь и положи. Хоть с быком повезло, а то от моего ни какого доходу, одни расходы, да синяки.
-Второе у нас оплата,- Колька встал на ноги, отчего запах от него заметно усилился,- Согласитесь, чо работа трудная и ответственная, а зарплата низкая... Я считаю, не в обиду будет вам мной сказано, чо тридцать будет норма.
-Вот умный, не даром все собрания в сельсовете посещал, я значит за телят двадцать, один раз в год, а он, значит, каждый месяц по тридцатнику! Рыло-то от таких денег набок не свернет.
-Ты меня не путай, все молчат, а тебе до всего есть дело!- рассердился Колька,- тридцать и точка, а кто против, место могу освободить.
-Ты лучше присядь, а то ветер в мою сторону от тебя дует. И без того жара, а ты, еще акромя своих слов, смертельный запах источаешь. - Продолжила возмущаться Наташка.
-Тогда закрой свое зевало и я быстро сход закрою. За мелкую живность по пятнадцать рублей,- затем он поглядел на Марфу и сказал,- за кота пятерка.
-Ты, Коля, видать совсем очумел, ежели у тебя мой Васька тоже за скотину числиться. Так чо, дорогой, за кота платить не буду, слишком жирно тебе будет,- уверенно и очень убедительно ответила, неугомонному пастуху, Марфа.
-Значит не выпускай его из дома.
-Ну энто не тебе командовать, где моему коту гулять, - парировала Марфа, вставая на ноги,- ты Коленька совсем ошалел, давай лучше мы тебе всю пенсию отдавать будем, кормилец ты наш. Тебя силком никто на энту работу не тянул. А ежели хочешь прибавки, то не больше пятерки с каждой коровы и два рубля с козы или барана. У тебя видать от жары голова распухла, а ты все пытаешься корону не своего размера примерять. Так чо извеняй, мы-то тебе не подданные, чоб с нас три шкуры драть. Не во дворце живешь, а в деревне.
-Правда твоя Марфа,- послышалось со всех сторон,- ишь..., куркуль чо удумал!
Возгласы взбунтовавшихся хозяек, немного отрезвили пастуха. Он тихо присел на траву, снял очки и спрятал свою бумажку за пазуху и стал нервно ковырять ногой землю.
-Разорались... Все им много, а как мне жить? Скоро жена выгонит.
-Не волнуйся, вашего брата всегда подберут. Отмоют, накормят и в чистое белье выдадут. Так чо нечего тут скулить, на улице не останешься,- прикрикнула Наташка.
-Тебе бы только зубы скалить, - заулыбался Колька.- Может я к тебе хочу.
-А я не против с такими деньгами принять. Только придется моего к твоей куркулихе отправить, тогда он ей быстро мозги на место поставит, а вот возврату он уже не будет подлежать.
-Ладно начинайте доить, чо с вами делать, пятерка, значит пятерка, - одобрительно щелкнув хлыстом, пастух закрыл свой неудавшийся сход.
Расстроенный сорванной сделкой, Николай молча, нагнув, как побитая собака, голову, направился в сторону леса, где уже образовалась прохладная тень от деревьев.