- Ты знаешь, мне тоже, - кивнул Верестов. – Спасибо, что позволила разделить с тобой эти впечатления. Наверное, за это я тебя и люблю, - добавил Игорь. – Рядом с тобой я начинаю радоваться простым вещам, которые в другие дни даже бы не заметил.
Я замерла, не зная, что ответить. Игорь так легко произнес эти заветные три слова, сказал то, что я безумно мечтала услышать от него четыре года назад. Вместо ответа, я наклонилась и поцеловала его в щеку. Мои губы задержались на его щеке чуть дольше, чем было положено для поцелуя в знак благодарности.
- Едем уже в Ростов Великий, пока я не передумал и… В общем, пока я еще способен водить машину, - выдохнув, сказал Игорь, завел мотор, и минут через пятнадцать мы снова помчали по трассе.
ANCORA II - 08
День в Ростове Великом прошел чудесно. Игорь совершенно очаровал маму с папой. Они и до этого общались, но все вскользь, а тут довелось так много времени провести бок о бок. Я постоянно ловила на себе загадочные мамины взгляды, и, когда мы, наконец, остались с ней наедине, она не утерпела и спросила, серьезно ли у нас с Верестовым. Пришлось сознаваться, что я сама еще ни в чем не уверена и ничего не знаю. Мама очень удивилась, ведь помнила, как сильно я была влюблена в Игоря.
- Я не хотела тебе говорить, но в Италии я встретила молодого человека… Мне кажется, я люблю его. Да нет, мне не кажется. Я точно это знаю. Но у нас не было будущего. Поэтому я уехала и оборвала с ним все отношения…
- А как же Игорь?
- Я все ему объяснила и попросила меня не торопить. Игорь потому и везет меня в Плес, чтобы я немного успокоилась, и чтобы новые впечатления и эмоции помогли мне забыть все, что было в Италии.
- Чудесный молодой человек.
- Я знаю. И очень ценю это. Жаль, что у сердца нет переключателя…
Когда мы уезжали обратно в Москву, мама настояла, чтобы Игорь взял с собой ее пироги и ватрушку.
- А мне? – Засмеялась я.
- У тебя все равно вечные диеты, - махнула рукой мама, поцеловала меня в лоб и проводила с миром.
В Москву мы вернулись на удивление быстро. Всю дорогу болтали о разных пустяках и слушали радио. Когда Игорь привез меня к дому, я пригласила его на ужин.
- Малыш, я слишком устал с дороги и хочу побыстрее вернуться домой и лечь спать. К тому же находиться с тобой наедине и не целовать тебя становится все сложнее, – с ноткой грусти сказал Верестов. – Я заеду завтра утром, поедем забирать медицинские книжки.
- Спасибо тебе за этот удивительный день.
- Мне самому очень понравилась наша поездка. У тебя чудесные родители. Теперь твоя очередь познакомиться с моими.
Я немного смутилась. Я не воспринимала нашу с Игорем поездку в таком ракурсе. Для него же все становилось с каждым днем серьезнее и серьезнее.
- Конечно, познакомимся. Но теперь, наверное, уже после Плеса?
Я обняла Игоря на прощание и подождала, пока Опель скроется за поворотом. Странные чувства одолевали меня тем вечером. Я вдруг осознала, что отношусь к Верестову скорее как к брату, чем как к потенциальному жениху. Перед сном позвонила Сашке и между делом рассказала ей о своих сомнениях. А с кем еще мне было поделиться своей душевной болью?
- Хочешь, я приеду к тебе с ночевкой? Поболтаем. – Предложила Саша.
- Не стоит. Завтра мне рано вставать. Поедем с Игорем забирать медицинские книжки и результаты анализов.
- Три недели в лагере все расставят по своим местам. Не переживай пока ни о чем. Главное, когда точно поймешь, что чувствуешь, сразу скажи об этом парню. Не играй с ним. Он такой хороший.
- Сашка, ты такая странная. Ну, когда я играла с парнями? Я за всю свою жизнь умудрилась влюбиться лишь дважды…
Я резко замолчала, так как поняла, что проболталась.
- Так- таааак… Ты хочешь сказать, что та твоя итальянская история с кем-то из съемочной группы все еще в силе?
Саша знала, что в Италии я встретила молодого человека. Я сама ей рассказала, лишь детали не уточнила.
- Мы расстались, как ты мне и советовала. Но… Я все еще люблю его.
Вот. Я произнесла это вслух. Еще раз. Я призналась маме, призналась Сашке и призналась самой себе. Я любила Габриэля, и никакое расстояние не могло помешать моей любви. И надеяться оставалось лишь на время, которое рано или поздно сотрет его образ из моего сердца.