- «Ромео и Джульетта»?
- Ну, да… Сцена, где они прощаются на рассвете. В ней столько чувств… Мне кажется, им должно понравиться.
- Я уже покидал тебя сегодня на рассвете. Хочешь, чтобы я пережил это еще раз? – усмехнулся Игорь.
- Игорь, ну, давай без шуток. Времени осталось мало. А этот текст я хотя бы знаю наизусть. Не хочу в первый же день опозориться перед твоей теткой.
- Как скажешь. Пусть будет «Ромео и Джульетта». Но на балконе ты должна меня поцеловать. По-настоящему.
Я напряглась. Но отказать Игорь после всего, что было ночью, не решилась.
- На каком еще балконе?
- А на том, что из холла выходит на сторону Волги. Это будет наша сцена. Тебе даже переодеваться не надо. Твой сарафан отлично подойдет на роль ночной рубашки Джульетты…
- Ах, ночной рубашки, значиииит!
- Очень симпатичной ночной рубашки, – засмеялся Игорь. Мы как раз подходили к жилому корпусу, возле которого прогуливалась наша театральная группа, поэтому мне пришлось подавить в себе желание отвесить Верестову затрещину.
- Все готовы к нашему первому занятию? – громко спросил Игорь. Дети закивали. Девчонки с особенным энтузиазмом. Ольга Юрьевна устроилась на скамейке неподалеку от крыльца.
- Мы решили показать вам классическую романтическую сцену, которую знают наизусть большинство актеров. Ее часто берут на вступительных экзаменах и собеседованиях. Советуем и вам иметь ее в своем арсенале, - продолжила я. – Это сцена прощания Ромео и Джульетты. Оставайтесь здесь, а мы с Игорем поднимемся вон на тот балкон, для воссоздания атмосферы эпизода.
Мы с Верестовым зашли в гостиницу и спросили у администратора разрешения открыть балкон.
- Игорь, я боюсь, - шепнула я Верестову, пока мы шли к нашей импровизированной сцене.
- Тааак. Ну-ка без паники! Кого ты там испугалась? Кучки школьников?
- Вообще-то твою тётушку, – нерешительно ответила я.
- Ты главное поцелуй меня понатуральнее, и она забудет все прочие косяки, – засмеялся Игорь.
- Ну, ты и… - Я не успела договорить, потому что мы уже вышли на балкон.
- Готовы? – Спросил Игорь, глядя с балкона на ребят. Они снова закивали.
- А снимать можно? – спросил вдруг Андрей.
- Можно, можно, - кивнул Верестов, даже не спросив меня. Лично я не особенно хотела запечатлеться в подобной видеохронике, но протестовать было уже поздно.
Мы с Игорем встали друг напротив друга, и я прикоснулась ладошкой к его щеке, нежно обведя пальцами овал лица.
- Как! Хочешь ты уйти? Но далеко еще до дня… Не жаворонок это, а соловей твой робкий слух встревожил… - начала я с дрожью в голосе повторять заученные строки.
- Не соловей, а жаворонок пел. Смотри, моя любовь, как на востоке расходятся друг с другом облака и полосы завистливые света подобно бахроме, охватывают их… - Игорь подошел вплотную ко мне и нежно обнял за талию, в то же время взглядом указывая куда-то в даль на противоположный берег Волги. - Светильники ночные догорели; веселый день на цыпочках стоит, смотря через туманные вершины высоких гор. Я должен уходить, чтоб быть живым; иль здесь еще остаться - и умереть.
- Не утренний то свет, а метеор; его послало солнце, чтоб он твоим факелоносцем был и освещал до Мантуи дорогу…
Я обняла Игоря и прижалась к его груди, словно никогда-никогда не хотела с ним расставаться. Верестов крепче обнял меня, как будто я могла куда-то деться от него.
- Пускай меня захватят и убьют, - взволнованно продолжил Игорь, целуя мои волосы. - Согласен я, когда тебе угодно. Я признаю, что тот вон серый свет не утра луч, а только бледный отблеск от Цинтии; не жаворонка песнь небесный свод над нами оглашает. Приятней мне остаться, чем уйти. Приди же, смерть! Джульетта так желает. Не правда ли, моя душа? Мы будем беседовать, - теперь еще не день.
Говоря это, Игорь нежно обхватил своими горячими ладонями мое лицо и заглянул в глаза. В голосе его было столько тоски, что сердце мое сжалось, и на глазах блеснули непрошенные слезинки.
- День, день! Спеши, беги скорей отсюда! То жаворонок фальшиво так поет, - Противная, пронзительная песня!... - Мне не трудно было изобразить волнение. Меня всю изнутри чуть поколачивало от этой сцены и игры Игоря, настолько проникновенно он читал все свои реплики. Пришлось импровизировать и выпустить несколько строф, что читались в диалоге с кормилицей. - …Впусти же день, окно, и жизнь мою ты выпусти отсюда!