- А ребята дали несколько грандиозных концертов в Испании, - сказала Виттория, встретившись со мной взглядом. – И наш новый клип набирает все больше просмотров на YouTube.
- Здорово. А я, к сожалению, была настолько занята с детьми, что совершенно забыла про Интернет и все, что с ним связано, поэтому пропустила все новости из жизни группы. Заниматься с детьми очень здорово. Наверное, мне все-таки нужно было учиться не на актрису, а пойти в педагогический университет, как мама и папа.
- Твои родители – учителя? – переспросил Антонио. Я кивнула.
- Мама – филолог. Работает в школе со старшеклассниками. А папа преподает физику в университете.
- Как здорово! – Тони был по-настоящему восхищен. Он просто не знал, как в России живется учителям и преподавателям государственных университетов.
Мы сделали заказ. Мне совершенно не хотелось есть, поэтому я ткнула в первое попавшееся блюдо и заказала сицилийские макароны с цуккини в сырном соусе. Алекс все выспрашивал у меня разнообразные подробности о моей жизни в России. Но мне не особенно хотелось откровенничать, пока мы сидели такой большой компанией, поэтому я ограничивалась короткими сухими ответами. Постепенно Виттория увлеклась разговором с Филиппо. Они обсуждали следующие поездки трио, ближайшие участия в телешоу и концерты. Тони с Алексом наперебой вспоминали забавные моменты из тура по Испании, а мы с Габриэлем сидели и молчали, изредка касаясь друг друга локтями. Когда принесли мой заказ, я неожиданно поняла, что совершенно не могу смотреть на еду. Еще и голова, как на зло, разболелась. Я извинилась и ушла в туалет отдышаться и умыться. Я в очередной раз отругала себя за то, что не смогла незаметно выскользнуть из телестудии. С каждой минутой мне становилось все хуже.
Я вернулась за стол, и все наперебой стали отмечать бледность моего лица.
- Мне что-то совсем нехорошо. Вы не обидитесь, если я поеду домой? – неуверенно спросила я у Филиппо.
- Наташа, твое здоровье – самое важное! Спасибо, что согласилась на интервью. Было очень приятно снова увидеться с тобой.
- Если честно, мне не сказали, что вы будете на передаче, - я почувствовала нотки извинения в своем голосе. – Ассистентка сказала, что это будет передача про актеров, снимавшихся за границей.
- Странно, – пожал плечами Морелли. – Быть может, они хотели удивить тебя. Чтобы получить живые эмоции в прямом эфире?
- И у них это получилось, - грустно усмехнулась я, поворачиваясь к Габриэлю. – Позволь, я выйду.
Габриэль послушно поднялся и отошел в сторону. Я встала из-за стола, обняла на прощание Алекса и поцеловала в щеку Филиппо и Витторию. Тони тоже потребовал крепких объятий. А Габриэль… А Габриэль внимательно посмотрел на меня и вдруг сказал:
- Я провожу тебя до такси. Ты слишком слаба.
Я почувствовала, как он берет меня за руку и ведет к выходу, где ожидали вечерних клиентов несколько машин такси. Направляясь к первой свободной машине, я неожиданно почувствовала новый прилив головной боли, от которого у меня подкосились ноги. Неужели это Конте так на меня влияет? Снова сильные руки подхватили меня, помогая удержать равновесие.
- Ты совсем не бережешь себя, - недовольно проговорил Конте, открывая дверцу такси. – Работа с детьми не на пользу тебе.
Я удивленно посмотрела на Габриэля. Неужели он и в самом деле волнуется за меня?
- Можно я провожу тебя до дома?
- Но как же ужин?
- Я не голоден. И мне совершенно не нравится твоя бледность. Я не могу отпустить тебя одну, - проговорил Конте, помогая мне сесть в машину. Пока я придумывала существенную причину отказа, Габриэль уже сел рядом и взял меня за руку. Это решило все. У меня не хватило силы духа прогнать его прочь. Я назвала таксисту адрес, и мы поехали ко мне домой. По дороге Габриэль написал Алексу, что едет провожать меня до дома.
Слава Богу, мои родители снова укатили на любимую дачу, поэтому, когда такси подъехало к моему подъезду, я предложила Габриэлю подняться и хотя бы кофе выпить, раз уж он остался без ужина. Расплатившись с таксистом, я отпустила машину и пошла показывать Конте особенности жизни московской интеллигенции. Первое, что повергло в шок моего сицилийского гостя, было созерцание пыльного унылого серого подъезда. Я заметила его брезгливый взгляд, когда он прошел мимо брошенных на лестничной площадке возле окна сигаретных окурков. Вторым шоком для Габриэля стал размер нашей квартиры. Он не сразу понял, куда попал. Конте ничего не говорил, но я все читала в его глазах. Третье, что окончательно добило Конте, было дегустирование сваренного мною кофе.