Мы по-английски поздоровались с нашими соседями по гостевому дому и пожелали всем приятного аппетита. К величайшему огорчению Софии, часть из приготовленных ею блюд Конте не смог даже попробовать из-за тысячи своих аллергий, но зато то, что ему было можно, Габриэль ел за троих, чем вернул Софии веру в себя.
Мы практически закончили обедать и ждали кофе, когда я заметила, что Габриэль стал довольно часто поправлять очки и потирать глаза, отчего они сильно раскраснелись.
- Солнце, может быть, тебе стоит сходить умыться?
С каждой минутой Габриэль выглядел все плачевнее. Его глаза начали слезиться, а дыхание стало затрудненным.
- Эээй! Ты, кажется, заболеваешь. Простуда? Но где? Как?
- Мне трудно дышать, - прошептал Конте, вставая из-за стола. – Кажется, у меня приступ аллергии.
- Но ты же не ел ничего запрещенного.
- Да, не ел… - ответил Конте, оборачиваясь по сторонам. – Но, кажется, я знаю, в чем причина.
Габриэль кивнул в сторону окна, где на кресле дремала трехцветная кошка.
- Что-то случилось? – взволнованно спросила София, вернувшаяся со свежесваренным кофе.
- Кажется, у Габриэля обострение аллергии из-за кошки.
- Из-за Рокси? Боже, что же делать? У вас есть с собой необходимые препараты?
- Да, конечно, - кивнул Конте. - Думаю, мне лучше вернуться в комнату и для начала принять лекарства. Если не поможет, придется вызывать врача.
Мы с Габриэлем, извинившись, в срочном порядке покинули столовую и поднялись обратно в мансарду, где Конте принял что-то из назначенных ему антигистаминных препаратов, умылся и лег на кровать. Я прилегла рядом, положив голову Габриэлю на руку, и внимательно слушала его дыхание.
- Тебе не кажется, что наш совместный отдых начался как-то неправильно? – спросил Габриэль после несколько затянувшегося молчания.
Я приподнялась на локтях и заглянула Конте в глаза. Выглядел он все еще неважно, но в таком беззащитном состоянии казался мне еще роднее и любимее.
- Тебе стало плохо только внизу? В нашей комнате все ведь было в порядке? Хочешь уехать отсюда?
- Не знаю… Мне здесь нравится. Не известно еще, что там в «Метрополе». Может, у них вообще ковролин, а не паркет, как здесь. Однажды мне пришлось всю ночь спать с открытым окном, хотя на улице было от силы +5. У меня острая аллергия на пыль, и я задыхаюсь в комнатах с ковролином.
- Какой ты у меня нежный и ранимый, - промурлыкала я, запуская руки в его идеально уложенную прическу. – Я знаю, что тебя отвлечет и поможет расслабиться…
- Мы же договорились… - запротестовал было Конте, как обычно подумав совсем не о том. Хотя, о чем еще он мог подумать, когда я стала снимать с него рубашку?
- Не спорь. Просто ложись на живот и наслаждайся.
Когда до Габриэля дошло, что я не покушаюсь ни на что запретное, а просто хочу сделать ему расслабляющий массаж, он покорно расстался с рубашкой и предоставил свою спину в мое безраздельное властвование.
Я устроилась поудобнее рядом, сидя на кровати возле Конте, и начала массаж с простого поглаживания спины, двигаясь снизу вверх, захватывая плечи и переходя на строну груди до подключичных ямочек. Мне нравилось наблюдать, как Габриэль буквально таял в моих руках, пока от поглаживания я переходила к растиранию, разминанию и более агрессивной вибрации.
Двадцать минут профессионального массажа спины и мой полностью умиротворенный пациент уже тихо посапывал на кровати. Я думала, он просто прикрыл глаза, наслаждаясь моментом, но когда на свой вопрос «Тебе полегче?» услышала лишь милое сопение, то поняла, что я в очередной раз умудрилась усыпить Конте массажем.
Может, так оно было даже лучше. Я затруднялась предположить, когда Габриэль в последний раз нормально высыпался, а потому немного отдыха ему бы точно не помешало.
Кровать в мансарде была по-настоящему огромной, поэтому даже при условии того, что Конте задремал, заняв весь центр, мне оставалось довольно много места, чтобы прильнуть к нему сбоку. Я лежала, обняв Габриэля и бесцельно рассматривая потолочные балки. В голове проносились самые разные мысли. Я пыталась представить, каково было бы просыпаться вместе с Конте в нашем общем доме, как много мне пришлось бы еще узнать о моем любимом, что ему нравится, что для него категорически запрещено, какая у него семья, какие друзья. Я вдруг осознала, настолько мало я знала о Габриэле. Конечно, совместная неделя в Фенисе открыла мне разные грани его характера, но это была лишь вершина айсберга.