Конте улыбнулся, поняв, что гроза обходит стороной.
- Я буду транслировать для тебя наш ужин в Перископе, чтобы ты знала, что все мои мысли только с тобой.
- И во сколько ты мне предлагаешь следить за вашим ужином? В шесть утра? – Я засмеялась, представив себе эту картину. Досада прошла, но на душе все еще было неспокойно. – Ладно уж, поверю тебе на слово… Но сначала… Ты должен вспоминать, что потеряешь в случае хоть одного неверного шага.
Я вновь поцеловала Габриэля, одной рукой обнимая его, а второй освобождаясь от влажного полотенца. Конте моментально понял мои намерения, но вместо того, чтобы помочь мне, он наоборот сильнее прижал меня к себе, мешая раздеться.
- Габриэль, мне неудобно, - прошептала я в перерывах между поцелуями. – У нас есть еще пара часов, и я планирую наверстать весь потерянный из-за твоих дурацких обид вчерашний день. Ну, да… и из-за меня тоже, - пришлось признать очевидное, под укоризненным взглядом Конте. – Переживания, перелет, длительная прогулка на свежем воздухе, а потом эта волшебная кровать… Я не знаю, как это произошло. Прости, что заснула. Но с твоей стороны было слишком мило не будить меня…
- Знала бы ты, чего мне это стоило… - горько усмехнулся Габриэль.
- Догадываюсь, а потому предлагаю не терять более ни минуты. Ты хотел дождаться того момента, когда я безумно захочу тебя сама. Так вот тебе тот самый момент. Наслаждайся. Теперь уже и я тебя съесть готова!
Конте тяжело выдохнул, закатывая к небу глаза и шепча молитвы на латыни. Мне это не особенно понравилось. Ибо не предвещало ничего хорошего.
- Мы не можем…
- Что не можем? Теперь-то что? Если ты еще раз вспомнишь ма…
- Твоя мама здесь абсолютно не при чем.
- Тогда что на этот раз? – недоумевала я.
- Мне нельзя.
- Что, прости?
- Я не могу… Перед концертом должно быть не меньше суток воздержания… - почти прошептал Конте.
- Ты же сейчас пошутил, да?
- К сожалению, нет. Это физиология.
- И это мне говорит двадцатитрехлетний сицилиец?
Я все еще не знала, верить услышанному или нет, но что-то в голосе Конте склоняло меня отнестись к его словам серьезно.
- Натааааш…
Я подняла глаза на Конте и поняла, что ему сейчас гораздо хуже, чем мне. Только это его и спасло.
ANCORA II - 43
- Что ты там вчера говорил про свои аллергии? Вот если бы мне нельзя было тебя, тогда я бы действительно загрустил? И ты не посчитал важным рассказать мне об этой стороне твоей профессии?
- До этого дня все как-то не было необходимости, - улыбнулся Габриэль. – Моменты нашей близости не попадали на канун серьезных выступлений. Я настолько привык к различным ограничениям в моей жизни, что перестал на них так остро реагировать.
- Не понимаю, как эти вещи вообще могут быть связаны…
- Человеческий организм – очень нежный и капризный механизм. В этом вопросе существует множество подводных камней, но достоверно известно, что такого рода близость… сильно влияет на свойства голоса, особенно у обладателей высоких голосов.
Я как-то сразу вся сникла. Утро было безнадежно испорчено осознанием того, что у нас с Габриэлем оставались лишь пара часов на прощание, но мне лишний раз нельзя было к нему даже прикоснуться. Я хотела отойти, но Конте лишь крепче обнял меня.
- Видеть, как ты грустишь, для меня в тысячу раз сложнее, чем не иметь возможности… быть с тобой, - прошептал Габриэль, целуя меня в лоб. – Помнишь, как в Москве ты просила отпустить тебя с легким сердцем? Теперь я прошу тебя о том же. Не грусти. Иначе как я доживу до нашей следующей встречи?
- И когда мы снова сможем увидеться?
- До середины сентября у нас очень плотно забит весь график… Кажется, восьмого мы возвращаемся в Италию. Нужно проверить мои заметки… Твоя виза в Италию еще действительна?
- Да, мне открыли ее на полгода, - кивнула я, чуть успокаиваясь.
- Выбирай любой город. Как только будет известен твой рабочий график, я сразу забронирую билеты и гостиницу.