И тут я почувствовала, насколько стальными могут быть объятия рассвирепевшего мужчины. Моя последняя фраза не просто вывела Конте из себя, я никогда не видела его настолько взбешенным. Один миг, и я больше не могла шевельнуться, вдавленная в постель всем весом сицилийца.
- Хочешь, чтобы о нас узнал весь мир? Рассказывай! Хочешь показать наши фотки друзьям? Показывай! Хочешь появляться рядом со мной на светских мероприятиях? Вообще не проблема! Хочешь чувствовать, что ты для меня важнее моей работы, дела всей моей жизни?… - почти прошипел Конте, сдирая с меня полотенце. – И это я дам тебе!
Я боялась предположить, что Габриэль имел в виду, говоря последнюю фразу, но гадать мне пришлось недолго. Вспоминая те минуты, я вздрагиваю, все еще не веря, что это и в самом деле был человек, которого я так любила за бесконечную нежность и ранимость. Могу сказать лишь, что Конте нарушил свое правило строго воздержания в течение суток до важного выступления. Он нарушил много правил тем утром.
ANCORA II - 44
В тот день мы не сказали друг другу больше ни слова. У меня не было желания даже подниматься с постели, пока за Габриэлем не захлопнулась дверь номера, и он с наспех собранными вещами не уехал на такси в аэропорт.
Я согрешу, если скажу, что Конте был чересчур груб, но я была с ним точно не по доброй воле. Я чувствовала, что Габриэль и сам был не рад, что не сдержался. Это было понятно по бесконечно нежному прощальному поцелую в лоб, которым он наградил меня прежде, чем отпустил. Это был единственный поцелуй в нашей постели тем утром.
Не знаю, сколько я пролежала, глядя в пустоту. К жизни меня вернул стук в дверь. София интересовалась, спущусь ли я на поздний завтрак. Я поблагодарила и обещала спуститься через полчаса. Оставаться одной в номере было невыносимо, но прежде чем я оделась к завтраку, холодные струи воды в душевой кабине смыли с меня следы прикосновений Габриэля. Неожиданно я поняла, что это конец. Ну, что ж, мы хотя бы попытались.
Я больше не плакала. Я была холодна и молчалива, на вопросы Софии отвечала лишь краткими «да» и «нет», от речной экскурсии отказалась и весь оставшийся день читала в беседке Достоевского. На итальянском.
Ужин София принесла мне так же в беседку, догадавшись, что меня тяготит общество других людей, за что я была ей очень признательна.
- Простите, что вмешиваюсь, но мне показалось, что ваш молодой человек уезжал в аэропорт слишком встревоженным, а теперь и на вас лица нет. Что-то случилось?
- Кажется, мы расстались, - тихо, но совершенно буднично ответила я. – Второй раз подряд.
- Ну, если второй, то это оставляет нам надежду, - улыбнулась София, присаживаясь рядом. – Значит, вас тянет друг к другу, и вы постоянно будете возвращаться и мириться.
- Мы из совершенно разных миров, которые пересеклись лишь по нелепой случайности…
- Я не верю в случайности. Но зато я верю своим глазам. Я видела вас вместе, и могу поклясться на чем угодно, что вы до безумия любите друг друга. Мне нечасто встречались такие пары. У вас есть искорка.
- О, искр у нас хоть отбавляй, - горько усмехнулась я. – Особенно у Габриэля.
Непроизвольно я потерла плечо, немного болевшее после достаточно жесткой близости с Конте. Я все еще каждой клеточкой своего тела помнила его прикосновения.
- Вы должны знать лишь одно, пока все живы, нет ничего непоправимого. Наташенька, это не пустые слова, - добавила София, увидев мой удивленный взгляд. – Вы же катались по Белграду. Видели дома, сохранившиеся после бомбежек? Моя племянница потеряла любимого во время одной из операций НАТО. Вот это действительно трагедия. А ваша размолвка с Габриэлем в будущем поможет лишь острее ощутить вкус перемирия. Вы только дайте ему шанс. Надеюсь, у него хватит ума не упустить вас, иначе это будет величайшей потерей в его жизни.
Забрав посуду, София вновь оставила меня наедине с моими мыслями. Конечно, после ее слов, утренние переживания показались мне детским садом. Ну, занят человек, работает. Мало ли у нас мужей вахтовым методом мотаются кто из провинции в столицу, кто из столицы за границу. А мне все не так да не эдак. Но ведь мужей… Да и что в современном мире значил штамп в паспорте? Социальную защищенность, не более того. Социальную защищенность для тебя, для твоих детей. Мысли как-то сами собой снова перескочили на фантазии о гипотетической семье и детях. И тут меня словно громом с ясного неба ударило. Конте, какая же ты сволочь! Мы были вместе, и он не предохранялся! Какое там, Габриэль был так зол, что в тот момент и имени своего не помнил, не то что о...