Я бы могла закончить свою историю на этом восхитительном моменте, но как не поделиться с вами и событиями, последовавшими вслед за нашим с Конте счастливым воссоединением? Помню, как Габриэль, приложив к губам палец, дал мне понять, чтобы я не произносила ни слова, а сам почти бесшумно подошел к двери номера и резко распахнул ее внутрь. Было забавно увидеть, как Алессандро, чуть не ввалился к нам, лишившись точки опоры. Все трое красавцев, Алекс, Тони и Франц, пристроились в коридоре, видимо, пытаясь услышать, буду ли я бить посуду.
- Она сказала «Да»! – гордо объявил мой любимый смущенным друзьям и брату. – Ладно уж, заходите. Я знал, что вы не утерпите и не сможете спокойно дожидаться в номере. Особенно Алекс.
Антонио и Алессандро были для Габриэле почти такими же родными, как и Франческо. Поэтому в один из самых счастливых дней своей жизни он рад был разделить радость именно с ними. Я тоже давно уже полюбила их, а с Францем нам еще только предстояло познакомиться поближе. Но с первого дня нашей встречи я поняла, что он будет одним из самых близких и родных людей еще не раз поспособствует нашему с Конте примирению. Характер не спрячешь, глупо было бы думать, что всю оставшуюся жизнь мы будем лишь обниматься и целоваться. Нам предстояло пережить еще немало боев местного значения.
В тот вечер в своем интервью на радио на очередной вопрос ведущего о «grande amore» в жизни трио Габриэль ответил, что у него есть девушка и не просто девушка, а невеста, которая в этот самый день ответила ему «да». Я слушала эту передачу в прямом эфире, сидя в гримерке, пока нас готовили к репетиции показа. Стоит ли говорить, что мои глаза опять были на мокром месте? Конте сделал из меня настоящую плаксу. В другие времена я не была столь склонной к волнениям и переживаниям.
В номере гостиницы меня ждали сотни белых роз, доставку которых Конте заказал еще до нашего примирения, а потом решил не отменять, лишь попросил заменить в записках строчку «Прости меня» на «Я люблю тебя!». К самому большому букету прилагалась записка с адресом ресторана и временем, когда за мной заедет машина. Записка заканчивалась строчкой «В ближайшие дни не ожидается ни одного важного концерта…», и я поняла, что ночевать в свой номер я вряд ли вернусь.
Миланская неделя моды стала последней в моей недолгой карьере модели. Я решила уйти и из агентства и из индустрии моды в целом. Адвокаты трио помогли мне расторгнуть контракт, избежав разных подводных камней в виде выплаты неустойки. Мы расстались с агентством вполне мирно и дружелюбно, и я смогла приступить к подготовке к свадьбе, назначенной на январь, сразу после католического и православного Рождества.
Уже в конце октября я побывала на Сицилии, где познакомилась с семьей Габриэля. Я безумно боялась этой встречи. Но страх мой длился ровно до того момента, как я увидела улыбку синьоры Элеоноры. После нашего первого объятия она стала для меня настоящей второй мамой.
Знакомство Габриэля с моими родителями прошло чуть сложнее. Тут уже вмешался языковой барьер. Мне приходилось выступать в роли переводчика, пока Габриэль просил мою руку и сердце у моего же папы. Было весьма забавно переводить это и наблюдать за реакцией обоих, но, услышав слово «свадьба», мама быстро потеплела к Габриэлю, простив ему все мнимые прегрешения. Страшно подумать, но мне удалось познакомить Конте даже с Игорем. В конце концов, Верестов с Сашей должны были прилететь на нашу свадьбу в Италию. К тому моменту новоиспеченная парочка была настолько влюблена и увлечена друг другом, что у Габриэля, глядя на них, пропала и тень сомнения. И все же Конте не удержался и шепнул мне: «Все равно не разрешаю тебе оставаться с ним наедине», но сказал он это очень по-доброму и шутя.
Я поступила в университет Палермо, но почти сразу учебу пришлось отложить в долгий ящик. Все планы нарушило сообщение доктора о том, что Конте вскоре станет счастливым отцом сразу двух малышей. Ну, а я, само собой, мамой. Малыши Тони и Алессандра родились в октябре, заставив папу сместить график нового мирового тура почти на месяц. Габриэль продолжал выступать, но при первой возможности мчался к нам, в наш новый и уютный дом в Наро. Когда же он был в отъезде, мне всегда были готовы помочь сеньора Элеонора и Мария.
Да, было непросто привыкать к жизни на новом месте, к менталитету итальянцев и особенно сицилийцев, но всепоглощающая любовь моего Габриэля сглаживала все углы, а счастье быть вместе с любимым перевешивало прочие мелкие трудности и неурядицы.