— Витторина, разрешите вопрос? — обратилась вдруг Сашка.
— Да, конечно, — Смерть быстро переключилась, перестав источать свою смертоносную энергию.
— У нас в деревне есть класс девочек, мы все на домашнем обучении, а слышали про вашу школу, — Сашка задумалась, подбирая слова. — Можно было бы учиться у вас?
— Можно, но вам придется придерживаться правил нашей школы, — кивнула Витторина.
— Вас сегодня проводят домой, — предупредил Рустем.
Через полтора часа, все разошлись по своим делам. Взрослые вошли в гараж и Марена обалдела. Вместо старого внедорожника, красовался новенький «Гелендваген».
— Ого, когда успел разжиться? — присвистнул инкуб.
— Подумал, что Вите безопаснее будет на такой машине ездить в школу, — оборотень улыбнулся.
— И подушку мою с одеялком положил, — счастливо заметила девушка, заползая на заднее сидение. — Ой, тут мишка, — она счастливо улыбнулась, обнимая плюшевую игрушку.
— Рад, что тебе нравится, — выезжая из гаража, отозвался Рустем. — Если посмотришь повнимательнее, то обнаружишь сладенького.
— Что?! — девушка выглянула между сидений. Ее щеки были надуты и мужчины улыбнулись, поняв, что девушка нашла конфеты.
— Драг, а ты бардачок открой, — хмыкнул Тем.
— Ого, — инкуб усмехнулся обнаружив бутылку элитного алкоголя.
Витторина уже мирно спала, обняв плюшевого медведя, натрескавшись шоколадных конфет.
— Такая милая, когда спит зубами к стенке, — заметил инкуб.
Рустем посмотрел в зеркальце заднего вида и мысленно улыбнулся. Она очень красивая и оборотень понимал, что окончательно пропал, полюбив ее всей своей душой. Такую вредную, неусидчивую, совершенно нетипичную для местных жителей девушку. Но на душе был тяжкий груз — неспящая совесть, которая пилила изнутри тупой ножовкой.
— Не парься, она все это понимает, — Драгомир рассматривал пейзаж за окном.
— М? — Рустем обернулся.
— Я о твоей любви к Вите.
— Это так очевидно? — помедлив спросил Беркутов.
— Твои глаза сдают тебя с потрохами, — усмехнулся инкуб. — И твои угрызения совести прям на расстоянии чувствуются.
— Это жена моего лучшего друга, — оборотень остановился на пригорке.
— Любить не запрещено, — Драгомир обернулся. — Запрещено отбивать, тем более у лучшего друга. И ты это знаешь лучше меня.
— Стыдно признаться, но мне тяжело находиться рядом с ней, — Тем украдкой перевел взгляд на девушку и убедившись, что она спит, продолжил. — И я не хочу, чтобы она переживала. На ее долю и так слишком много всего упало.
— Тут ты прав, — протянул Драг. — Я помню первую встречу. Мы ждем в актовом зале Академии. И вот входит Марта с Витториной. Собранная, суровая и яркими фиолетовыми глазами. Она выглядела уставшей, несколько изможденной, болезненной я бы даже сказал, — инкуб вздохнул. — Она очень жестко принимала решения, решительно, и совсем не производила впечатление слабой и беззащитной. А потом тот бой перед стенами купола, — он покачал головой. — Она разносила врагов только так, борясь за нас всех. Вышла одна против тысячи и тысячи душ. Я впервые таких женщин вижу. Жить в настоящем, прошлом и будущем…проживать чужие жизни, — Драгомир хмыкнул. — Я не представляю каково это.
Рустем снова посмотрел на девушку. Такая хрупкая, такая ранимая…но это лишь видимость. Столько всего пережить.
— Она ведь была изгоем со школьной поры?
— Ее и в Академии опасаются, — инкуб печально выдохнул. — И все равно боятся, хотя и привыкли. Но любая промашка с ее стороны будет стоить репутации и возможно жизни. Общественное мнение так быстро не меняется. Если Марен ненавидели и боялись веками, то за десяток лет этого не исправить. Шархан пытается, да. Но ему это дорого обходится. Несмотря на все, он оказался очень продуманным, тактик и стратег, — он хмыкнул. — Он четко выстроил свою линию поведения и полюбил ее вот такой, вместе с ее сущностью. Они сильные. Очень сильные. Стоят насмерть друг за друга. Если подумать, Маренам не нужна Академия, это детище Шархана и они, по собственной воле, защищают Лемур. Я думаю, печати не работают.
— Да, Мстислав говорил, что они сломали печати сразу.
— Не удивительно. Никто не знает наверняка на что способны Марены. Никто не знает их настоящий Предел. И боюсь, если когда-нибудь это будет известно…вряд ли мы все обрадуемся.
— Обрадуешься-обрадуешься, — сонно буркнула Витторина, глядя на инкуба пристальным взглядом фиалковых глаз. — Придется, по крайней мере, — она кривовато улыбнулась, чем напомнила Мстислава. — Ну что? Идем купаться?