— Спасибо, — Мстислав кивнул. — И впредь все свои недовольства высказывать лично. Не стоит шушукаться за спиной, неблагодарное это дело. Разойтись. И так время потеряли.
Краем глаза он видел, как убегала Марта к подруге, стоявшая все это время на низком старте.
— Может за ними присмотреть?! — оборотень склонил голову набок.
— Да, стоит, — протянул Мстислав.
— Я займусь этим, — Казимир Мирославович подмигнул и поспешил к выходу из зала.
Рустем усмехнулся.
— Ладно, а мы займемся стратегией.
Витторина вышла из студии, чувствуя нараставшую в душе обиду. Поднявшись на крышу Академии, девушка села на край, глядя вдаль, туда где садилось солнце. По небу неспешно проплыл дракон. Размышления уводили в темные дали, заставляя утонуть в собственном негативе. Купол Барьера мерцал, а ужасающего вида пентаграммы покрывали прозрачные стены, внушая страх.
— О, вот ты где, — Марта ворвалась на крышу, отчего Вита вздрогнула и чуть не свалилась.
— Что-то случилось? — вяло поинтересовалась Соколова, вставая на ноги и отходя от края.
— Да, собирайся, едем в Жизнь. Отказ не принимаю.
Вита пожала плечами и, сделала сальто назад, спрыгивая с крыши. Алые крылья, полыхая пламенем распахнулись у самой земли, тормозя падение и помогая девушке спокойно ступить на грешную землю, не сломав при этом шею, и почти сразу же сложились, пряча свои перья где-то в спине.
Вызвав автомобиль, Витторина дождалась, когда Марта займет пассажирское место и рванула вперед. Они молчали всю дорогу. Лишь въехав в деревню, Вторая Смерть подала голос:
— В «Амбивалентность».
Удивленно вскинув бровь, Витторина припарковалась у клуба. Марта выскочила из машины и почти волоком вытащила подругу.
— Я не могу пить в одиночку, — сообщила она, буквально вталкивая Виту в помещение.
Сегодня, в будний день практически никого не было. Только администратор, бармен, ди-джей, официант и два охранника.
— Здравствуйте! Я пропустила какое-то событие? — Лорэн испуганно начала листать ежедневник.
— Мы просто отдохнуть приехали, вдвоем, — Марта лучезарно улыбнулась. — Надеюсь, это не проблема?
— Нет, конечно, нет. Клуб в вашем распоряжении, — блондинка кивнула. — Единственное, мне нужно отлучиться, но думаю, мой персонал предоставит вам все необходимое.
— Спасибо! — Вторая Смерть кивнула и обернулась к бармену. — Нам что-нибудь для разогрева, чтобы начать лечить душу.
Молодой парень кивнул и быстро разлил по стопкам какой-то напиток. Витторина вяло подумала о том, как при первой встрече с Лорэн умудрилась допустить ревность. Смешно, учитывая тот факт, что Мстислав никогда не давал повода.
— Итак, за что пьем? — весело спросила Марта.
— За нас, — спокойно предложила Витторина и чокнувшись, залпом выпила содержимое, почти не почувствовав вкуса.
Бармен молча налил еще. Ответственный запой самых жутких созданий частенько происходил в его смену и он, уже отлично знал о вкусах и пожеланиях самых своих высокопоставленных клиентов. Ну а что, Смерти тоже люди.
— Ну и? Что за думы портят тебе настроение? — Марта открыто улыбнулась. Она, как только закрутились отношения с Казимиром Мирославовичем, забыла об унынии, наслаждаясь жизнью на полную катушку. И теперь, девушка считала своим долгом поддержать самого близкого своего друга.
— Ты… — она задумалась. — Ты никогда не жалела о своей сущности?
— Нет, я ее приняла, — Вторая Смерть хмыкнула. — Живу такой, какая есть. Меня приняли здесь. И…я понимаю, что многие боятся. Наше прошлое кровавое и жестокое. Наши силы выше любого в Академии. Признайся сама себе — это страшно. Человек, обладающий такой силой, неподвластный…не знаешь, чего ожидать. Согласись, Шархан тоже пугает. Он обладает властью, силой и умом. Его невозможно контролировать. Но у него более открытое прошлое, нет многовековых кровавых войн, к нему давно привыкли, но, впрочем, он и не оставил выхода.
Витторина ничего не сказала. Они выпили. Потом еще и еще.
— Что тебя беспокоит? Коса есть, крылья есть, любимый муж есть, крестница, карьера, творчество. Что еще нужно? — Марта усмехнулась.
— Меня раздражает всеобщее осуждение и страх, — помедлив, нехотя признала Вита и в ее голосе послышалась вселенская грусть, переплетенная с раздражением. — Можно подумать, я мало сделала для того, чтобы реабилитировать себя.