— Ну это нормальное желание, — отец пожал плечами. — С учетом, что ей нигде не рады, вполне нормально.
— Но у нее больше нет никаких желаний, — психолог развел руками.
— Быть не может, — Казимир подошел ближе и взглянул на экран. — А это?
— Это потребность.
— И что за потребность? — нетерпеливо спросил я, наблюдая, как она на экране в своих мыслях погружается в прозрачную зеленоватую воду, протягивая руку куда-то к едва проникающим лучам солнца. Покой и умиротворение.
— А черт его знает, — отец попробовал изменить настройки. — Что-то что прячет и очень глубоко.
— Я бы предложил рискнуть, — Влад что-то шепнул моему отцу и тот присвистнул.
— Ну что сын, буду помнить, любить, придаваться скорби — полезай к ней, — озвучил идею мой горячо любимый папа.
— У нее могут способности проснуться, — напомнил я. И да, в запале она действительно могла меня случайно умертвить. Возможно позже стала бы оплакивать, но уверенности не было.
— Пусть земля тебе будет пухом, или асфальтом, — хихикнул он, с громким щелчком открывая крышку камеры.
— Потрясающе, отец, блин, года, — улыбнулся я, залезая внутрь. Было тесно, пришлось крепко обнять девушку, которая находилась в бессознательном состоянии.
— Молчи, когда с тобой царь разговаривает, — рассмеялся Казимир и захлопнул крышку.
Мутноватая жидкость быстро заполнила камеру, а следом и мои легкие. Странный раствор, позволяющий оценить состояние всего организма. Я провалился в ее реальность. Мы тонули в прозрачной воде, где-то посреди океана, но чувствовалась удивительная безмятежность. Я ощущал, что ей не хватает спокойствия. Травля никому не пользу не пошла бы.
Я начал захлебываться, в мои легкие вдруг стала поступать вода. Пытался выйти из этого состояния, но вода забивала все, и я почти поддался панике. Прохладная ладонь Смерти коснулась моей груди. Паника улетучилась. Девушка прильнула ко мне, обнимая и неожиданное состояние утопленника испарилось. Подумав, я обнял ее. Непонятное чувство тепла и умиротворения затопило мое сознание. Я не помню, когда чувствовал себя так хорошо. Не знаю сколько мы так провели времени.
Отец вытащил меня из криокамеры, а Влад погрузил девушку обратно в принудительный сон.
— Ну…поздравляю, — Казимир Мирославович улыбнулся. — Она умудрилась привести в норму все твои медицинские показатели. Даже вывих вылечила.
— Такое возможно?!
— Оказывает да, — отец пожевал губу. — Странно, но у нее очень простое желание — тихое счастье и спокойствие. Вероятно, ее слишком затюкали до этого. Есть что добавить? Что ты чувствовал?
— Я был счастлив, — просто ответил я, глядя на девушку, находящуюся во анабиозе в криокамере.
Витторина тихо вздохнула.
Анечка влетела на этаж ни свет ни заря. Повезло лишь, что я уже, а точнее еще, не лег спать. Вломившись в комнату вместо «доброе утро» я услышал следующее:
— Вита пропала! Ее нигде нет.
И это было странным. Вчера она отпрашивалась уехать и вернуться на своей «Хонде». Объяснялось все просто — ей нужен мотоцикл и гитара, потому что в эти выходные намечается какой-то рок-фест (отец в курсе, и да, в этот раз я еду с ним — увы мне, бедолаге). Барьер в обратную сторону Витторина пересекла — я вчера специально убедился, что она вернулась на территорию Лемура. Со слов подруги оказалось, что Вита почему-то не ночевала в общежитии, которое было выделено всем абитуриентам.
Заверив, что решу проблему, отправил девушку завтракать, а сам пошел к Журналу. Странная штука, позволяет быстро восстановить ход событий. Он-то и показал, где искать пропажу.
Витторина обнаружилась на парковке. Ее мотоцикл стоял в тени, а девушка лежала на сидении и бензобаке, укрывшись своей кожаной курткой. На руле, с одной стороны, висел шлем, со второй чехол с гитарой. Судя по тому, КАК она спала — такой трюк приходилось ей проворачивать ни раз и ни два. Надеюсь, что последний. Спала она безмятежно, не чувствуя никакого дискомфорта.
— Давай товарищ надзиратель, выдай свою уничижительную речь, — сонно буркнула она, не открывая глаз.
— Почему здесь? — только и спросил я.
— Есть все-таки то, чего ты не знаешь, — порадовалась она и потянулась. Взгляд карих глаз обдал меня подозрительным теплом. Она рада была меня видеть. И как всегда, стертая память не помогла.