— Здесь отовсюду несет рыбой, — недовольно рыкнул один из членов отряда.
— Да, я с трудом различаю запах мальчишки, — согласился другой.
— Значит, надо нюхать лучше! — сверкнул глазами Хаарс. Ужасный запах и так выводил его из себя. Его тонкое обоняние теперь сыграло с ним плохую шутку. Рыбный дух щекотал ноздри, залезал внутрь, проникал в кровь и туманил голову. Что самое неприятное, он действительно начинал терять след мальчишки.
— Нам надо поторапливаться, — пробурчал Шорг.
— Знаю, — сквозь зубы процедил главарь, — но тогда мы можем упустить его след, что если он не двинулся по дорроге дальше, а сел здесь на коррабль?
— Даниэль не сможет укрыться от нас, даже на воде.
— Тем более на воде, — зло ухмыльнулся Хаарс. — Вычислить то жалкое судно, которрое взяло его на боррт, будет не так уж сложно. А потом встрретить его в Арркалане, вместе со всей командой, и уж тогда… — на какое-то мгновение когти уварга удлинились и угрожающе сверкнули, а потом вновь приняли свой обычный размер.
Когда отряд достиг окраины селения, многие из его членов чихали, кашляли, а из глаз струились слезы. Какое-то время никто из уваргов не мог унюхать что-либо из окружающей среды, уж слишком резким оказался рыбный дух для их чувствительных носов. Лишь Хаарс следовал тоненькой ниточке запаха Даниэля, то и дело размывающийся и пропадающий. Однако он продолжал упорно ловить его снова и снова. Покинув же злосчастный городишко, главарь глубоко вдохнул свежий воздух, а вместе с ним, и запах свежего следа.
— Он следует по этой дорроге в Арркалан, — заключил он. — Не отставать! Мы и так потрратили здесь слишком много врремени! — и его отряд послушно затрусил следом. Сам Хаарс зло сощурился. Он впервые засомневался, что им удастся догнать и схватить мальчишку до городских ворот, и побежал быстрее, бросая тревожные взгляды в сторону заходящего солнца.
Уже начинало смеркаться, когда одинокий путник сделал первый привал. Открытое пространство закончилось, и он въехал в подступающий прямо к самой реке, густой лес. Удивительно, но с учетом проделанного сегодня внушительного расстояния, Зола не выглядела загнанной. Уставшей, не более того. Однако Коля сам чуть не падал от усталости. Кряхтя и бурча под нос ругательства в адрес ученых мужей волшебного мира, не додумавшихся создать самодвижущийся аппарат, слез с лошади, расседлал ее, протер круп, накрыл ее плащом и немного поводил по выбранной для привала поляне. Просто на всякий случай, мало ли, как на самом деле чувствует себя его кобылица, а рисковать он не хотел, от здоровья Золы сейчас зависела его жизнь.
Усевшись под большим раскидистым деревом, Коля достал из сумки вяленое мясо, горсть орехов и яблоко. Все что осталось от их запасов. Друзья сунули ему еду, не оставив себе ни крохи, ведь на корабле их и так ждало угощение.
Он мог, конечно, без особого труда остановиться в каком-нибудь из домов, коих в округе встречалось довольно много, где его накормили бы и обогрели. Однако Николай знал, что по его следам следуют уварги и в случае, если они до него доберутся, то, вряд ли пощадят кого-либо из людей, давших ему пусть и временный кров. Поэтому предпочел одиночество дороги и открытое небо над головой, дабы не подставлять под удар невинные семьи.
Молодой человек не стал даже разжигать огонь. Просто посильнее закутался в свой плащ, прислонился к прилегшей рядом Золе и приступил к своей скромной трапезе.
— Извини, Светофор, перец кончился, так что порадовать мне тебя нечем, но ничего, когда мы приедем в Аркалан, обещаю, ты получишь целое блюдце твоего любимого лакомства, — Коля подмигнул сидящему возле него дракончику. Тот, словно, поняв, что ему говорит хозяин, довольно кивнул.
— Я посплю пару часиков, а ты меня потом разбудишь, ладно? — дракончик склонил голову на бок. — Нам придется ехать ночью. Иначе никогда не успеем добраться до города вовремя. Хорошо? — и погладил Светофора по спинке. Тот согласно пыхнул дымом.
Николай закрыл глаза и погрузился в тревожный и чуткий сон. Одни смутные образы сменяли другие, посторонние звуки не давали хорошенько расслабиться, поэтому, когда Светофор ткнулся шершавым носом в его шею, тут же пробудился. Разминая затекшие и замерзшие конечности, седлая Золу, он почувствовал себя еще более уставшим, чем до того, как лег отдохнуть. Однако взобрался на лошадь и продолжил свой путь.