— Лиэрон… — только и смог прохрипеть он, перед тем, как отправиться на тот свет, где его уже поджидали члены его банды.
— Меня зовут Даниэль, — произнес Коля и, поморщившись, вытащил свой меч.
Он так и оставил тело лежать там, посреди дороги. То, что к утру на нем не останется одежды, сапог, оружия, а может быть и самого трупа, его совершенно не волновало.
«Хоть какая-то от него будет польза», - цинично подумал он и покачал головой. То, что убийство человека не всколыхнуло в нем никаких чувств, сначала испугало его. А потом, вспомнив, какие страдания Коргент причинил Эдель, ее близким и многим другим существам, успокоился. Он знал, что разбойника не стоит жалеть, к тому же, он сам напал первым, ранил Грейда…
Мысль о друге, который нуждается в помощи, заставила Колю поторопиться обратно.
Меррил поджидал его у входа в таверну. Его рука была обернута обрывками плаща, насквозь пропитанными кровью.
— Кайл! Ты в порядке?
— Все нормально, — он подошел к другу, — как твоя рука?
— Жить буду, — пролепетал Грейд, язык его заплетался, а во взгляде появилась некоторая отстраненность, — пришлось залить рану какой-то крепкой штуковиной, которую продал мне бармен.
— Только не говори, что ты кроме руки залил эту самую штуковину еще и себе в горло!
— Аатличная вещица, скажу я тебе, — хитро улыбнулся меррил.
— До дома хоть дойдешь?
— Думаю, да.
Грейд сделал несколько неуверенных шагов и, зашатавшись, упал бы, но Коля вовремя подхватил его.
— Держись за меня. Хорошо, что идти нам не очень далеко.
Они двинулись в сторону моста.
Рассказывать о том, что случилось в темном переулке трущоб, как он убил Коргента, Коля не стал. Вряд ли сейчас это заинтересовало бы его выпившего сверх меры друга. Сначала Грейд попытался объяснить, что произошло в таверне, как он заметил разбойника и понял, что тот собирается напасть, однако его рассказ становился все более сбивчивым. Пока, в очередной раз потеряв нить повествования, он не умолк совсем, повиснув на Николае, перекинув на него весь свой немалый вес. Хорошо, что уже к тому моменту они достигли моста, ведущего в благополучную часть города.
Стражники, увидев приближающуюся к ним странную парочку, взялись за оружие. Похоже, они уже выспались или ожидали смены караула, потому что оба находились в боевой готовности и совершенно не напоминали тех сонных ленивцев, которые пропустили друзей в трущобы.
— Мы проходили тут недавно, — Николай решил напомнить о себе, так как ему совершенно не хотелось вступать в схватку еще и с караульными, — помните, вы с нами несколько часов назад беседовали?
— Ах, вы? — удивленно воскликнул один из них. — Как вам удалось уцелеть в трущобах?
— Повезло, — пожал плечами Коля, — так можно нам пройти?
— Проходите, — стражник посторонился, — а что с твоим другом?
— Напился.
— А что с его рукой?
Чересчур любопытный караульный начинал раздражать своими расспросами, однако Коля сдержался, чтобы не послать его ко всем чертям.
— Никто не любит пьяной болтовни. Вот и получил по заслугам.
Объяснять, что именно случилось в таверне, Коля не стал. Как никак, а он убил человека. Стражники могли рассмеяться и хлопнуть его по плечу, за то, что в мире стало на одного злодея меньше, но могли и тревогу забить. А вот дожидаться уваргов в тюрьме Коле хотелось меньше всего.
— Что вы вообще делали в трущобах? — подозрительно спросил второй караульный.
— Там дешевые девки, да и выпивка тоже ничего.
Веселое объяснение разрядило обстановку. Напряжение и подозрительность спали, и им разрешили пройти.
Уже на другом конце моста Коля услышал, как заспорили стражники:
— Двое идиотов вернулись. Ты мне должен десять золотых!
— Ничего я тебе не должен, — огрызнулся второй.
— Ты поставил на то, что они оттуда не вернутся!
— Ничего я не ставил, ты вообще храпел в это время!
Чем окончился спор, Коля так и не узнал. Ему не терпелось поскорее добраться до гостиницы, дотащить туда уже во всю храпящего Грейда и, наконец, самому улечься спать.
Во дворе «Гавани» их поджидал Эрик. У паренька был такой взволнованный вид, что Коля даже испугался, не случилось ли чего в их отсутствие. Однако то, как он обрадовано вскрикнул, увидев своих друзей, явственно говорило о том, что волновался мальчик исключительно из-за них.