'Давай хотя бы проследим за ним. Заодно и город изучим'.
— Уже темнеет, да и где нам искать лавку Филиеппа?
— Недалеко, по центральной улице вверх, направо, а потом налево. — Ладайр вышел так тихо и вклинился в разговор так внезапно, что Коля невольно вздрогнул. — С конягой своим беседуешь?
— Да, — смутился юноша, — он любит, когда я делюсь с ним мыслями.
— Странный ты. Но не волнуйся, ничего с камнем твоим не случится. Впрочем, можешь проверить Зора.
— Я, пожалуй, так и сделаю. — Он хлопнул по шее Аргента и вскочил ему на спину. Они покинули двор 'Эвендики' и поехали вверх по улице.
Темный и угрюмый город не очень радушно встречал гостей. Фонари горели еле-еле и освещали только центральную дорогу. Мрачные узкие переулки разбегались в разные стороны, исчезали между домов в туманной мгле. Люди тоже почти не попадались, все сидели по домам за закрытыми ставнями, ожидая следующего утра.
— Ничего себе прогулочка, — проворчал Николай. — Да по таким местам одному ходить, значит сознательно нарываться на неприятности!
'Тем более. А вдруг на Зориана нападут? Плакали наши денежки. Я-то ничего еще, а вот тебе траву есть, наверное, не очень захочется'.
— Ладно. Может, ты и прав. Кстати, в здешних местах разгуливает некто из племени ор-думм. Разбойник с большой буквы.
'Я слышал про ор-думм. Племя, уничтожающее животных и забирающее их силу'.
— Откуда?
'У нас сохранилось множество легенд. Про Ратхарга-Яракала особенно'.
— Как ты сказал? — подпрыгнул Николай. — Ратхарга?
'Ну да. Ты не в курсе? Тоже мне, — фыркнул единорог, — а еще говоришь, что хорошо знаешь нашу историю. Между прочим, Ратхарг-Яракал — один из тех… кто…как же я раньше не подумал…' — Аргент вдруг остановился и стукнул копытом мостовую.
— Так кто он? — всадник в нетерпении подался вперед.
'Тот, кто посеял раздор на землях Анделора. Тот, против кого боролся Зориан. Кайл… он — тот самый, кто владел небесным кристаллом и стремился прибрать к рукам остальные…'
— Вот те на… Что тебе еще известно?
'Кайл, война за кристаллы осталась в глубокой древности. Мало что дошло до наших дней. Я знаю лишь, что Ратхарг взял себе способности яракала'.
— Это птица, как я понимаю, нечто вроде грифа?
'Я не знаю никакого грифа. А вот яракал — весьма неприятное создание. Он не просто питается падалью. Он — убийца. Гипнотизирует жертву, сводит ее с ума, ждет, пока она падет, а потом сжирает ее без остатка… Никаких усилий, никаких погонь и борьбы за существование. Дрянь просто берет свое без малейшего труда'.
— Вот и Ратхарг, похоже, занимается тем же. И Зориану придется вступить с ним в схватку.
'Возможно, ты здесь именно за тем, чтобы направить его на путь воина?'
— Нет. Я не буду вмешиваться в прошлое. И без меня здесь справятся. Мы же знаем, Зор выиграет войну, соберет кристаллы, встанет во главе клана Хранителей. Я не имею права менять историю.
'Даже если ты узнаешь, что можно сделать так, чтобы Фаридар никогда не родился?'
— Даже так. Прошлое — слишком сложная штука, чтобы подделать его под себя.
'А если ты узнаешь, что нужно спасти Зориана?' — хмыкнул Аргент.
— Не думаю, что он нуждается в спасении.
'А я так думаю. Смотри туда!'
Коля только сейчас заметил впереди странную возню. Похоже, на кого-то напала шайка грабителей. Они кольцом окружили жертву, в которой Николай узнал Зориана. Тот озирался, ища способы бегства, но их не было. Пятеро мужиков смыкали круг, держа наготове длинные ножи. В отблесках фонаря мелькнуло бледное, скривившееся отчаянием, лицо Зориана.
— Ну, остроухий, выкладывай денежки, — донесся хриплый смешок.
— Тебе мамочка не говорила, что гулять вечерами опасно?
— Да она, небось, с гоблином валялась, — заржал третий, — ей все одно с какой тварью спать! Что с троллем, что с эльфом! А, полукровка?
— Заткни свой поганый рот, — взбешенно зарычал Зориан и бросился вперед, на разбойников.
'Не хочешь вмешаться? — поинтересовался Аргент. — Они же его сейчас убьют!'
— Не убьют, — упрямо процедил Николай, неотрывно следя за схваткой.
'Уверен?'
Самый здоровый разбойник уже придавил Зориана к земле, уперев ему в шею колено, а другие обыскивали его карманы в поисках наживы.
— Он выберется, обязательно.
'Я, конечно, не берусь советовать, все-таки он твой предок, не мой. Но, по-моему, ему конец'.