— Аргент, — всхлипнул он, зарываясь лицом в пушистую гриву. — Аргент…
'Идем отсюда', - спокойный голос друга, прозвучавший в голове, стал той ниточкой, приведшей молодого человека в реальность. Он молча ухватился за гриву и из последних сил вскарабкался на единорога. Думать о произошедшем не хотелось. Думать вообще не хотелось. Стреляющая боль в висках не способствовала мыслительным процессам.
Они молча покинули место побоища, и только спустя несколько минут Николай, наконец, спросил:
— Зориан? Что с ним?
'Он убежал. Как только я вмешался'.
— Это ты? Ты прогнал гворра?
'Я всего лишь впустил в тебя волшебство'.
— Ничего не понимаю, — прошептал Коля, прижимаясь к шее единорога.
'И не надо. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы копаться в самом себе'.
— Знаю. Надо было думать головой раньше. Я же утратил способности волшебника, во мне нет волшебных частиц, и теперь ничто не удерживает гворра внутри меня.
'Именно. Когда я понял эту простую вещь, смог остановить тебя. Ой. То есть не тебя, но…'
— Называй вещи своими именами, — устало выдавил юноша. — Я — чудовище.
'Неправда. Но впредь тебе нужно быть осторожнее. Меня может не оказаться рядом, чтобы поделиться магией. А еще, — Аргент покачал зажатым в зубах мешочком, — почему-то никто кроме меня не додумался подобрать кошель с монетами!'
— Чтобы я без тебя делал, — Николай мягко похлопал по крутой шее единорога.
'Болтался бы в своем времени, вот что'.
— Не знаю. Я уже ничего не знаю.
Оставшийся путь проделали молча. Когда они въехали во двор 'Эвендики', было уже настолько темно, что висящий у входных дверей фонарь едва освещал дорогу. С трудом представляя, где может находиться конюшня, Коля целиком положился на Аргента, который в темноте видел намного лучше человека. Постучавшись, наконец, в крепкие ворота довольно-таки большого строения и сунув сонному и взъерошенному конюху серебряную монету, юноша распрощался с другом и отправился в таверну.
Его особенно не интересовало, что скажет Ладайр по поводу внешнего вида нового постояльца. Ему просто хотелось запереться в своем номере, завалиться в кровать и забыть обо всем, что произошло с ним в этот длинный-предлинный день.
Реакция хозяина оказалась вполне прогнозируемой. При виде бледного и мрачного Николая, в перепачканных грязью и кровью одеждах, тот клацнул зубами и шарахнулся назад, за стойку.
— Г-господин?
— У тебя есть что-нибудь от головной боли? — процедил Коля, не обращая никакого внимания на поведение Ладайра.
— Н-нет, — тот замотал головой.
— Тогда дай бутыль самого крепкого пойла, что у тебя есть.
Мужчина с готовностью бросился выполнять приказ, время от времени вздыхая и охая. Выставив, наконец, какую-то запыленную бутылку, он натянул на лицо улыбку и заискивающе произнес:
— Я знаю, мой слуга, Зориан, не заслуживает прощения.
— Что? — Николай не понял, куда клонит хозяин 'Эвендики'.
— Зориан. Он… потерял те деньги, что выручил за ваш камень. Но не извольте беспокоится, я все отдам! Честное слово! До последней монетки! — и опасливо покосился на висящий за спиной молодого человека меч Хранителя.
— Забудь про деньги, — скривился Коля, доставая из кармана мешочек с монетами. — И впредь не заставляй людей бродить по городу по ночам.
Казалось, ничто не смогло бы стереть облегчения и радости с лица Ладайра, даже появление гворра во всем своем жутком обличии. Он даже протянул руки и сделал шаг вперед, чтобы обнять постояльца за такую прекрасную новость, но по пути передумал и сделал вид, что ему срочно понадобилось убрать лишнюю посуду со стойки.
— Рассчитаемся завтра, — бросил Николай, подхватил бутыль, ключ от комнаты и поднялся наверх.
Судя по бирке, ему нужен был номер '5'. Выбрать из шести дверей нужную смог бы даже младенец. Видимо, постояльцы 'Эвендику' не баловали и не могли заполнить даже такое мизерное количество номеров.
Впрочем, внутреннее убранство комнаты приятно удивило усталого путника. Широкая кровать, чистое и выглаженное белье, небольшой шкаф, тумба, где стоял кувшин для умывания. По сути, здесь находилось все необходимое для того, чтобы отдохнуть после дальней дороги.