— Значит, 'Слепая карта'… Всегда хотел сыграть партеечку, да вот шанс не выпадал. Я согласен. Что будем делать? — остроухий расслабленно откинулся на спинку стула.
— Для начала ты проспишься. Под действием алкоголя многого от тебя не дождешься. — Коля допил чай и поставил чашку на стол. — Иди к себе.
— А ты?
— Мне пока есть чем заняться.
Действительно, заняться было чем. Следовало начать поиски знаменитого Лабиринта и кристалла. Чешуя неумолимо ползла по руке вверх, а, значит, осталось не так много времени, прежде чем пришелец из будущего окончательно превратится в гворра. Что-то подсказывало — одним изменением кожи тут не отделаться. Коля чувствовал, как растут в нем чуждые эмоции, другой, злобный характер поднимает голову.
Почему он так грубо ведет себя с Зорианом? Да, ему не нравится быть привязанным к предку, чтобы спасать его шкуру. Но для него такое поведение не свойственно. Скорее всего, яд, исходящий из души гворра, с каждым днем распространяется все дальше, отравляет кровь, изменяет сознание. Теперь понятно странное состояние, испытанное им накануне в 'Кривом тролле'. Тогда он ускорился не как вейлинг, а как гворр. Отсюда и как бы застывшее время, и мгновенное определение исходящей опасности. И несмотря на то, что новые возможности как нельзя кстати пришлись во время бегства, они совершенно не радовали их обладателя. Вздохнув, Николай достал взятую из сумки книгу, подаренную Адамаром, и уселся на открытой террасе. Солнце нежно ласкало кожу, теплый воздух приятно обдувал тело. День обещал быть ясным. Хорошо бы, и дела ладились так же, как погода. Настроившись на благополучный исход дела, юноша погрузился в чтение.
Жизнеописание Тамара, известнейшего в свое время архитектора и любителя древностей, не смогло бы оставить равнодушным ни одного историка. Тем более обидно, что его имя похоронил гнет из десяти веков, и никакое упоминание об известнейшем человеке своей эпохи не дошло до современного Анделора. А между тем, его богатая биография так увлекла Николая, что тот на несколько часов погрузился в чтение, ничего не замечая вокруг.
Тамар рос обыкновенным мальчишкой, в неприметном городишке, в бедной семье ремесленника. И стал бы, наверное, самой заурядной личностью, если бы не болезнь, скосившая тогда больше половины населения городка. Тамара она лишила слуха и голоса. Физическое увечье всегда ломает человеческую судьбу, но одних оно лишает воли к жизни, других же, наоборот, закаляет. Детство для восьмилетнего мальчугана закончилось слишком рано. Дворовые компании отказывались принимать в свои ряды глухонемого, он лишился почти всех своих друзей, но нашел в себе силы не сдаваться. А поскольку пределов родного дома он почти не покидал, все время толкался у отца в мастерской, помогая ему работать.
Языка мимики и жестов едва хватало, чтобы объяснить самые элементарные вещи. Что же касалось чувств и переживаний — тут Тамар оставался одиноким. Однажды, когда сил терпеть боль непонимания не осталось, он взял нож и кусок дерева и смастерил первую в своей жизни поделку. И даже несмотря на то, что игрушечный пес больше походил на ящерицу, он вдохновил мальчишку на новые свершения. А эта уродливая собачья фигурка никогда не покидала его карман, превратившись в счастливый талисман, напоминая, что нельзя сдаваться никогда и ни за что.
Все эмоции, всю страсть, Тамар изливал в свои шедевры. От обычного резчика он дорос до архитектора. Под его началом строились и дворцы, и дома обычных горожан. Плату за свои услуги он всегда брал соразмерную с карманом заказчика. Потом пришла еще одна страсть. Создавать что-то новое — восхитительное ощущение, но вот дать жизнь уже отслужившей, почти умершей вещи — нечто иное. Тамар принялся реставрировать старинные предметы, которые, после его рук выглядели даже лучше, чем прежде. И когда его попросили принять участие в раскопках древнего лабиринта, он с радостью согласился, не подозревая, для каких целей его вознамерились вытащить из истории. А когда узнал…
Долго он не мог отойти от терзавших его скорби и ярости. Сколько человеческих жизней забрал лабиринт — не счесть! И все его вина! Когда Кровавая Нарла сбежала в лес, архитектор собственноручно закрыл дверь и замаскировал вход так, чтобы ни одна душа не смогла его отыскать. Впрочем, для особо жаждущих он оставил карту, справедливо полагая, что если потомкам и понадобится злосчастное место, то только по очень веской причине. Но никто до сих пор его не нашел, значит, время еще не пришло.