Коля, скрепя сердце, не стал ему препятствовать. Не доверял он свите Нарэны, особенно Ллиэлю. Но понимал, что его личная неприязнь к перворожденному может свести предка в могилу. Вряд ли среди людских целителей нашелся бы хоть один, способный сравниться с искусством врачевания остроухих. Понимая, что бессилен сделать что-либо еще, он поплелся к месту стоянки.
Там его встретила пустая лежанка. Тай'а снова куда-то запропастилась. Чувствуя себя слишком усталым, чтобы размышлять еще над одной проблемой, он улегся под деревом и тут же крепко заснул.
Разбудил его истеричный крик.
— Я с ума схожу от волнения, а он дрыхнет!
Спросонья Николай даже не мог определить, кто так настойчиво будит. Разлепив глаза, он столкнулся с яростным взглядом Зебры. Радужную оболочку ее зрачка затянула золотистая поволока, ее глаза сузились, а из ноздрей, казалось, сейчас повалит пар.
— Тише, тише, — пробормотал он.
— Тише? Да я весь лагерь излазила! Да я все окрестности обежала! Я уже похоронила тебя! Слышишь?! А ты мне тише? — ее визг взял такие высокие ноты, что, казалось, сейчас лопнут барабанные перепонки.
— Успокойся! — Коля схватил девушку за плечи и встряхнул, словно котенка.
Тай'а удивленно захлопала ресницами и медленно осела на землю. Плечи ее затряслись, с губ сорвался жалобный стон.
— Ты… Ты… Я…, - слезы ручьями побежали по ее щекам.
— Я здесь, все позади, — он прижал ее к себе, поглаживая по голове.
— Прости, прости меня… Порой я не могу сдержаться… Ара-думм…
— Знаю, берет контроль. Все в порядке теперь.
Некоторое время они молча сидели, обнявшись. Зебра все еще плакала, но теперь беззвучно. Она так крепко прижалась к возлюбленному, что тому стало тяжело дышать. Но Коля не двигался, испытывая странное смешение чувств. С одной стороны, он ее очень хорошо понимал и принимал такой, какая она есть. С другой — ее резкие перемены в характере, необузданная мощь древней силы племени ор-думм, настораживали. Можно ли ей полностью доверять? Когда она в человеческом обличье, то да. Несомненно. А если ее захватит ара-думм? Что тогда? Но об этом лучше не думать, пока.
— Успокоилась? — он слегка отстранился.
— Да. Мне так стыдно… А где Зориан? Ты нашел его?
— Нашел. Но он ранен. Боюсь, серьезно.
— Кайл?
— Ммм?
— А ты бы бросился ради меня в разрушенный город?
— О! Женщины! — усмехнулся Николай. — Ради тебя — да. Но не ради какой-нибудь твоей безделушки, извини.
— Это не безделушка, а дар предков, — прервал беседу надменный голос.
Коля обернулся и увидел Нарэну. Она стояла, сложив руки на груди. Ветер играл ее длинными золотистыми волосами, длинная юбка то и дело задиралась, оголяя стройные лодыжки. Подспудно констатировав, что Зориан сделал неплохой выбор, он поднялся и помог встать Зебре.
— Как Зориан?
— Именно потому я здесь. Он пришел в себя и хочет тебя видеть.
Не дожидаясь ответа, эльфийка развернулась и зашагала прочь.
— Посиди здесь, я скоро.
Коля отодвинул полы шатра и вошел внутрь. И словно очутился на залитой солнцем лесной поляне. Несмотря на то, что с внешней стороны казалось, что шатер сделан из плотной ткани, не пропускающей света, изнутри все преображалось. Стены, как таковые исчезли, уступив место густым зарослям. На полу шелковым ковром стелилась трава. Но самое удивительное — сверху светило самое настоящее солнце, несмотря на то, что на самом деле уже сгущались сумерки. Посреди чудо-шатра лежал Зориан. Под его глазами пролегли глубокие тени, лицо осунулось. Он все время трогал повязку на голове, будто она ему очень сильно мешала.
— Кайл? Заходи. Рад видеть тебя в добром здравии. — Он попытался сесть, но тут же со вздохом повалился на лежанку.
— Лежи. Тебе рано вставать, — Коля устроился рядом. — Как себя чувствуешь?
— Как полный идиот.
Коля хмыкнул. Не иначе в его голову вколотили мозги?
— Я имел ввиду твое физическое состояние. Голова болит?
— Да. Есть такое. Отдать должное Ллиэлю, он свое дело знает. Дал мне какой-то травы-отравы, теперь намного лучше. Кайл…
— Что?
— Я хотел… В общем… — Зориан смущенно отвернулся. — Я хотел извиниться. Не думал, что подвергну тебя и Аргента опасности.
Коля даже рот открыл от удивления. Чего-чего, а извинений он совсем не ожидал. Что случилось?
— То есть? Не будешь орать, отговариваться? Доказывать право на собственный выбор?