– Минутку, – удивленно прервал Николай рассказ призрака, – а разве этот Берни не лишился руки в результате кошмарных событий, которые имели здесь место? Вернувшись домой, он рассказывал, что вы все погибли от ран, которые вернулись к вам от гибнущего дерева, а сам он сломал лишь ветку, поэтому у него и отрублена рука. В легенде довольно красочно описываются отрубленные руки, ноги, головы…
Дровосеки несколько минут молчали, а потом дружно засмеялись.
– Да-а, – проговорил едва отдышавшийся Торк, – я всегда знал, что Берни любил все приукрасить, но чтобы так! – и опять расхохотался.
– Так, значит, никаких отрубленных конечностей? – облегченно улыбаясь, спросил Коля.
– Нет, – главарь мотнул головой, – когда мы повалили дерево, перед нами возник дух старца эльфа, основателя Шериама. Он сказал, что за нарушение его завета наши души будут прикованы к этому лесу. В наказание мы должны будем охранять его от таких же искателей легкой наживы, как и мы сами. И не обретем покоя до тех пор, пока сюда не явится смельчак, которого мы не сможем ни испугать, ни убить, потому что он будет под охраной высшей силы леса, которая и приведет его сюда. Мы получим свободу в том случае, если, следуя указаниям эльфа, проведем пришельца к невидимой тропе, ведущей в сердце Шериама. Тогда Освободитель разорвет путы, привязывающие нас к этому миру.
Долгое время мы были верными стражами зачарованного леса. Сколько глупцов с тех пор попадалось на нашем пути. Большинство из них убегало, едва завидев нас, другим же повезло меньше, наши топоры сохранили свою остроту даже в призрачном состоянии. Однако надежда найти истинного Освободителя каждый раз умирала вместе с тем, кто осмеливался встретиться с нами лицом к лицу. Честно говоря, мне этих людей не было жалко. Их постигло справедливое возмездие за нарушение эльфийского завета.
– Ни одно дерево не стоит человеческой жизни, – твердо произнес Коля, – вы ведь тоже были в безвыходном положении, когда отправились сюда. Я не думаю, что эльфы настолько жестоки, чтобы пожалеть для нуждающихся людей нескольких связок дров пусть даже самого что ни на есть волшебного леса.
Дровосеки молча парили вокруг него.
– Здесь что-то другое, – продолжил Коля, разговаривая уже сам с собой и задумчиво потирая шрам на щеке. – Может, дело в той самой невидимой тропе? Я прав?
Торк первым нарушил затянувшееся молчание призраков:
– Твои рассуждения верны. Действительно, все эти крайние меры, на которые мы должны были идти, служили одной цели – уберечь от человеческого вмешательства сердце Шериамского леса. Чем больше страшных историй будут окружать его, тем меньше будет желающих проникнуть сюда. Это важнее всего.
– Вы заинтриговали меня. Что же это за место такое, которое так серьезно охранялось сначала самими эльфами, а теперь призраками?
– Следуй за нами, мы покажем тебе, – сказал Торк, и дровосеки медленно поплыли в гущу леса. Николай двинулся за ними.
Они еще долго шли сквозь густые заросли. Коля уже успел привыкнуть к виду парящих над землей и просачивающихся сквозь деревья людей, хотя поначалу его это шокировало. Сам он тоже не испытывал ни малейших трудностей, преодолевая чащобу. Никакой тропы не было и в помине, однако ветви сами расходились в стороны и пропускали молодого человека вперед, и, хотя дорога все время поднималась вверх, он даже не устал. Наконец лес начал редеть, и Коля вслед за своими странными провожатыми вышел на открытое пространство.
Здесь удивленный возглас сорвался с его губ. Полоска леса темнела вдалеке и по краям, а перед ним ничего не было. Он стоял на самом краю пропасти, похожей на кратер вулкана. Насколько глубокой она была, Коля судить не мог, так как дно скрывалось под слоем густого тумана.
Уже светало, все вокруг покрывала легкая дымка. Она оседала на ветвях деревьев, собиралась в крупные капли воды и тонкой струйкой с легким шелестом падала на землю.
– Ты стоишь у самого сердца Шериама, – с почтением проговорил Торк.
– Что там внизу? – Николай еще раз заглянул в пропасть.
– Мы не знаем, – задумчиво ответил призрак, – но что-то очень важное, раз мы провели столько времени в ожидании, чтобы показать тебе это место. Еще ни разу сюда не ступала нога человека. Тебе оказана великая честь, – торжественно заключил он.