— Миа!
«Сделаешь взгляд, как у настоящего уверенного в себе самца, скажешь, что готов её всю сожрать, но согласен на сисю, — не собиралась прекращать демоница. — Вам же, мальчикам, в таком возрасте, пока только это нужно? Чтобы красивая тётя покормила, погладила по голове и похвалила за собранную пирамидку или корявую поделку из конструктора?».
— Это перебор, Миа, — процедил я, мысленным усилием загоняя сознание и сущность демоницы в самый дальний уголок своего. — Я предупреждал. Давай-ка ты, наверное, охладись, лапушка. Как раз подумаешь над свои поведением. Приговор обжалованию не подлежит.
И это мне с каждым разом давалось всё легче, что демоницу приводило в лютое неистовство.
Ощутив, как она рванулась изо всех сил, пытаясь разорвать узы контроля, я злорадно улыбнулся.
Это было бесполезно. С некоторых пор я научился отсекать её не только от своей части сознания, но и запрещать присутствовать в режиме реального времени. А то ходит, понимаешь, как к себе домой.
На самом деле я Миа прекрасно понимал.
Попасть в сознание ребёнка, надеясь взять его под свой контроль, а, вместо этого, попасть впросак, простите за каламбур — было унизительно.
Сейчас её реципиент, то бишь — ваш покорный слуга, обладал знаниями не только о физиологии практически всех существующих демонов, но и о всех тех нюансах, которых не знает даже самый старейший клирик этого мира.
Содержимое моей головы стало бесценным кладезем знаний, за которые инквизиторы отдали бы всё.
Была б воля Миагозры, естественно, подобного подарка она мне бы ни за что не сделала. Но не всё, что происходит — по её воле.
Утечка информации от неё была настолько бесценна, что я вообще затруднялся представить в сознании — насколько. Большая Советская Энциклопедия по объёму информации — жалкое подобие того гигантского пласта, который содержался в моей голове.
Это, как попытаться осознать размеры Вселенной, когда после Солнечной системы мозг, задавшись вопросом: «А сколько ещё подобных систем вокруг?», пасует, отказываясь всё это представлять.
Отныне, Миагозра могла со мной теперь только договариваться и несогласно шипеть в очередной раз, перед тем, как у меня лопнет терпение, и я снова не засуну её в персональный ментальный карцер.
Способы противодействия ей подсказала мне именно она.
— Вечер в хату, Миа, — усмехнулся я, закрывая книгу и откладывая её на столик, скромно приютившийся рядом с креслом. — Да, этикет мне даётся трудно, но что поделать? Такова се ля ви.
Дотянувшись до костыля, прислоненного к стене, я осторожно поднялся со стула, стараясь не переносить вес на правую ногу, хоть проблем она уже практически не доставляла.
Сунув томик по этикету в карман пушистого махрового халата, в который был облачён, неспешно двинулся по коридору в свою палату, которая настолько обрыдла за эти дни, что я уже готов был снова оказаться в особняке Вильгельма и пережить весь тот ужас заново, чем зря пролёживать бока на больничной койке.
Но, сейчас уже гораздо легче. Вспоминая весь тот кошмар, который довелось перенести, когда меня изломанного, на последнем издыхании, доставили сюда, я до сих непроизвольно содрогался.
В ту ночь унять терзающую меня боль не помогали даже многочисленные целительские чары. Как сообщили потом, в моём теле не осталось ни одной целой кости, за исключением черепа. Можно сказать: меня собирали заново. По частям, как «пазлы».
Даже с учётом моей бешеной регенерации, во время которой Миагозра оказалась выжата досуха, отдав практически весь накопленный потенциал источника, чтобы я, а со мной и она, не отбросил копыта раньше времени, процесс реабилитации длился больше десяти дней и ещё не скоро закончится, если верить здешним эскулапам. Наивные.
Так или иначе, мне придётся выписываться гораздо раньше, чем источник более-менее придёт в норму и подстегнёт процесс регенерации, что местных эскулапов удивит неимоверно. А этого лишнего внимания к моей персоне сейчас нужно избегать всеми силами.
От негромкой трели коммуникатора заломило в висках. Этот момент тоже изрядно раздражал. Отчего-то я всегда знал заранее, когда оживёт аппарат, а на том конце провода кто-то потребует моего внимания. Как старая компьютерная колонка, начинающая создавать помехи перед входящим звонком.
Номер был незнаком.
Ещё по опыту прошлой жизни я знал — звонки с неизвестного номера несут, как правило, либо неприятные новости, либо «спам».