Так я стал счастливым владельцем «Докера» — маленького, но тяжёленького револьвера со сглаженными углами, которые не будут особо выпирать из-под одежды. Барабан на пять патронов. Калибр, как я определил на глаз — примерно девять миллиметров.
Удлинённый ход спусковой скобы практически исключал случайный выстрел, что было плюсом, так как никакого предохранителя укороченный «ублюдок» не имел.
С невозмутимым лицом Гор пояснил, что это, преимущественно, дамская модель, но под мою руку тоже неплохо подойдёт.
В этом у меня были большие сомнения, поскольку отдача от стандартного патрона девять миллиметров никуда не делась. Вся надежда на демоническое усиление.
«И зачем было выделываться? — фыркнула тогда Миа. — Явно же, для тебя он и приобретался, поскольку представить Гора с дамским пистолетом на повседневке, это как случайно обнаружить в парке рояль, гуляя с известным пианистом».
Я будто чувствовал приближение каких-то крупных неприятностей, поэтому в последние дни просто вымотал Миа, насев на неё требованием обучить меня основам трансформации «штара». Я бы и с пистолета пару тройку барабанов бы высадил с удовольствием, но было просто негде. Не на больничном же дворе этим заниматься? Так что, пришлось осваивать персональное холодное оружие.
Кровь из носу, нужно было понять механизм преобразования одной формы «штара» в другую. Умение владеть всеми видами холодного оружия помноженное на возможность тотчас это оружие материализовать в руках, предоставляло очень серьёзное преимущество. Никто не ждет подобного от ребёнка.
Проблема была только в том, что единственным «холодняком», не вызывавшим у меня ступора, были нож и, наверное, малая сапёрная лопатка. Всё остальное: шпаги, рапиры, мечи и прочий дворянский хлам — тёмный лес. С этим тоже нужно было что-то решать в ближайшем времени.
Понятно, что холодное оружие в магическом мире, прочно ставшим на рельсы технологического развития, постепенно будет уходить в небытие, но моего века ещё хватит, пока всё это будет происходить.
Главный принцип мне всё же удалось ухватить, что худо-бедно позволяло тренировать контроль над оказавшимся слишком своенравным оружием. «Штар» преподносил мне сюрпризы постоянно. Будто наделённый собственным сознанием, он то и дело норовил принять форму, отличную от той, которую желал я.
Но, как заверила меня Миа, у моего оружия не было собственного сознания. Не было даже псевдоразума. «Штар» — всего лишь полоска пропитанной магией стали, если упростить для понимания и отмести весь сложнейший процесс его создания. Проводник моей воли и воображения.
Сколько я провозился с концентрацией сознания, пока не научился маскировать его под обыкновенный детский костыль, вы бы только знали. Не раз и не два, «штар» совершал полёт в другой конец комнаты, как обыкновенная железка, которую, пребывая в крайней степени раздражения, я в сердцах отшвыривал.
Но, постепенно, две окончательные формы мне всё же удалось закрепить, помимо «дежурного» облика рапиры. Это — костыль и тот самый трёхгранный кинжал, больше смахивающий на «дагу», который моя рука, покрытая плотно подогнанной антрацитовой чешуёй, сейчас с лёгкостью выдернула из вздрогнувшего тела.
На внутренней проекции появилась новая точка, чтоб тут же начать гаснуть. Прямо на том месте, где я находился.
«Так вот оно что, — с досадой подумал я. — Это что-то типа временной невидимости. И радар это дерьмо не берёт, пока ты не грохнешь противника. Скверно».
Мои размышления не помешали Миа частично перехватить контроль над телом. Дёрнув диверсанта за пояс вниз так, что у него с еле слышным хрустом подломились колени, демоница следующие три удара нанесла чётко в сердце. Нападавший не успел издать ни звука, так, наверное, и не поняв до конца, что произошло.
В подобных делах Миагозра не совершала ошибок. Слишком высок был профессионализм существа, специализирующегося на убийствах разумных всех видов, оттачиваемый тысячелетиями.
«Можешь даже не рассчитывать на то, что мы сейчас перебьём всех нападавших, сменив ипостась, — сухо заметила она, вернув моим рукам нормальную кожу. — Сил, максимум на три-четыре подобных фокуса. Потом — по старинке. Страдать и бегать».
— И что ты предлагаешь? — новость была не из приятных.
«Не предлагаю! Констатирую! — вяло огрызнулась Миа. — Валить нужно отсюда, пока есть возможность».