— Мисс Николаси, для вас уже все готово. — Я поднимаю глаза от компьютера как раз вовремя, чтобы увидеть, как Роберта, одна из горничных, выходит из моей комнаты. Я вздрагиваю, как только она уходит. Она выглядит холодной и, честно говоря, такой грубой. А еще она похожа на злую директрису из того детского фильма, которую все боялись. Знаете, которая заставила маленького ребенка в одиночку съесть весь чертов шоколадный торт и схватила девочку за косички, отправив ее летать по школьному двору?
Да, эта злобная карга.
Я в последний раз изучаю себя в зеркале и остаюсь более чем довольна своим внешним видом. Бенедетто специально сказал мне, что это будет официальное мероприятие. Уверена, они будут злиться на мой выбор гардероба, но хорошо, что меня это не волнует. Эти люди должны понять, что я не собираюсь подчиняться их правилам или стандартам. Я всегда останусь собой, и, хотя мне нравится гламурная жизнь, я не подчиняюсь приказам. И никогда не выполняла и не буду выполнять их.
Закончив, я спускаюсь по огромной и элегантной лестнице, ведущей в главную зону, где все собрались. Когда я дохожу до последних ступенек, я замираю на месте, потому что, черт возьми, это место заполнено мужчинами в костюмах и женщинами в дорогих платьях. Я опускаю взгляд на то, что на мне надето. Я выбрала короткое черное платье без бретелек, доходящее до середины бедра. В пару к нему я надела мешковатую джинсовую куртку и белые кроссовки. Я даже не пыталась сделать прическу и макияж: нанесла немного туши, розового блеска и распустила свои естественные волны. Я выгляжу так, как выгляжу, когда выхожу с друзьями на обычную вечеринку, и совсем не похожа на женщин, которые присутствуют здесь сегодня. Моя мама рассмеялась бы от души, если бы была здесь и наблюдала за этим зрелищем. На их исколотых ботоксом лицах читается осуждение и неодобрение. Наверное, они считают, что я не соответствую их стандартам и не заслуживаю ни секунды их драгоценного, напыщенного времени. Мама учила меня никогда не судить о книге по ее обложке, но не нужно быть гением, чтобы понять, что эти люди явно судят обо мне. Так что пошли они, их мнение обо мне никогда не будет мешать мне спать по ночам. Я покажу им, что я так же смертоносна в своих белых кроссовках, как и в красных туфлях на шпильках.
Когда я только приехала в особняк Николаси, мне было не до того, чтобы любоваться этим местом, но теперь, спускаясь по лестнице, я поражаюсь всему этому. Декор выполнен в белых и черных тонах. Повсюду дорогие вазы со свечами, красивые картины и современная мебель. Все выглядит так, будто это что-то из журнала по декору дома. Я знала, что эти люди чертовски богаты, но, черт возьми, похоже, преступный мир действительно приносит плоды.
Я уже почти добралась до последней ступеньки, когда пошловатая музыка, играющая на заднем плане, прекращается, и в конце лестницы меня встречает Бенедетто. Он протягивает мне руку и нежно сжимает ее, но в ней звучит предупреждение.
Веди себя хорошо.
Ха.
Похоже, кто-то сейчас не слишком доволен мной.
Ну, что ж.
Одним быстрым движением я оказываюсь в центре комнаты, и все взгляды устремлены на меня.
— С огромным удовольствием представляю вам мою прекрасную внучку Андреа Валентину Николаси. Я ожидаю, что все будут относиться к ней как к принцессе, которой она была рождена. — Бенедетто сияет от гордости, приветствуя всех присутствующих в зале. Но дорогой старый дедушка ошибается в одном. Я не принцесса, никогда ею не была и не буду.
Теперь, когда мамы нет и я осталась одна, и некому прикрыть мне спину, я не могу позволить себе быть мягкой.
Толпа вокруг меня расступается, и мужчина, которого я знаю только по фотографиям, которые показывала мне мама, идет ко мне. Он, несомненно, красив, его темные светлые волосы уложены в прическу без единого выбивающегося волоска и глубокие бездушные голубые глаза того же оттенка, что и у его сына-засранца. Мужчина делает шаг вперед, берет меня за руку и нежно целует, прежде чем представиться.
— Очень приятно наконец-то познакомиться с тобой, Андреа. — Его улыбка кажется почти искренней. Если бы я не знала лучше, я бы почти поверила в это. — Я твой дядя Кассиус. — Теперь, когда мы находимся так близко, я чувствую нотки алкоголя в его дыхании. В Кассиусе есть что-то меланхоличное. Пустой взгляд, которым он смотрел на меня пару минут назад, исчез, и теперь в нем только грусть. Это меня не обманывает, потому что я точно знаю: этот человек не невиновен и ему нельзя доверять. Несколько раз, когда мама упоминала его имя, на ее великолепном лице появлялась хмурая улыбка.