— Что я могу сделать для рас? — Андрей решительно и взволнованно обратился к своим гостям.
Дружинник перевел его вопрос и то, что ответили гости, перевел Андрею.
— Они просят, чтобы ты, когда возмужаешь, избавил бы их от необходимости, тягостной для них, — платить большую дань хану…
— Я буду пытаться сделать это, — отвечал Андрей и обернулся к дружиннику. — Скажи мне, как это будет на их языке. Я хочу сказать им это на их языке…
Дружинник сказал, и Андрей повторил его слова.
Гости снова поклонились.
Андрей посмотрел на Александра.
— Надо их отдарить, а мне нечем, ты знаешь… — сказал искренне и горестно.
Но тут заговорил предводитель пришедших с дарами. Он говорил громко и, должно быть, складно на своем языке. И несколько раз взмахнул рукой. Андрей посмотрел на переводчика, и тот снова начал переводить:
— Он говорит, что им чужих даров не надобно, что самый простой дар от тебя дороже им самого драгоценного чужого дара!..
— Скажи им, чтобы пождали, — быстро и чуть глухо произнес Андрей.
Быстро пошел в шатер, схватил свою суконную свиту, вынес и отдал предводителю мордвы.
«И всегда-то я дарю с себя…» — подумалось Андрею.
Предводитель снова поклонился. Гости уже отступили к лесу, когда предводитель их посмотрел на Андрея с пристальностью, улыбнулся и еще что-то сказал. Переводчик перевел, чуть смутившись:
— Он сказал, что у тебя — глаза твоей матери…
Андрей круто повернулся, быстро пошел в шатер, бросился ничком на войлок, уткнулся лицом, но не было слез, только сердце сильно билось…
Александр был так добр и внимателен к нему, что не заводил речь об этом происшествии…
В степи увидели первую деревянную вышку.
— Это поставлено по приказанию хана, — сказал Александр, — это мола. Молами называют эти вышки и равные отрезки пути, размеченные этими вышками.
Андрей видел, что Александру такой порядок по нраву. Сам Андрей предпочел бы ехать по неразмеченному загадочному пути.
Затем они увидели деревянную ограду из плотно пригнанных кольев заостренных. В степи, чуть всхолмленной, ограда гляделась даже странно.
— Первый ям, — пояснил Александр; он знал, куда едет. И дальше пояснил, что ям — это такое место, где путник может отдохнуть и сменить лошадей. Александр похвалил эту дорожную службу, заведенную ордынцами. Но Андрея насторожили эти слова о смене лошадей. Что это означает? Нет, пусть он покажется Александру смешным и ребячливым, но свое опасение он выскажет.
— Злат — мой конь, и другого коня я не возьму, и Злата никому не отдам!..
— Нам с тобой и нашим дружинникам не будут менять коней, ежели мы сами того не пожелаем, — серьезно отвечал Александр. — Мы поедем на своих конях. Но потому и ехать будем дольше, нам ведь придется пережидать, пока лошади отдохнут. Но менять лошадей без нашего желания не будут, мы едем с дозволения хана, у меня ярлык — ханская грамота, написанная и запечатанная битакчи — начальствующим над ханской службой, где пишутся и выдаются по приказу хана подобные грамоты… И ты, Чика, не тревожься. Злат — твой конь, а Полкан — твой меч… — Александр произнес последние слова серьезно совсем, и только уголки его темных губ едва приметно дрогнули, шевельнулись, но не сложились в улыбку… Он ярко вспомнил, как малый еще Андрейка гордился своим первым конем и мечом… Андрей тоже помнил это и удивился теплой памяти брата старшего о ребяческих словах меньшого…
Над оградой торчала деревянная вышка. Человек, стоявший на вышке, заметил всадников. Александр высоко вскинул руку с немалым свертком. Это и был ханский ярлык, писанный на ткани, именуемой шелком, свернутый в трубку и запечатанный ханской печатью на золоченом шнурке.
Ворота отворились. Двор был огромный, с большою конюшней. Далее было поставлено несколько круглых войлочных шатров. Андрею любопытно сделалось, как станет Александр объясняться с этими ямскими служителями. К его удивлению, Александр свободно заговорил с ними на их языке. Стало быть, нарочно этот язык изучил. Одеты были служители в короткие меховые кафтаны мехом наружу, штаны кожаные заправлены были в сапоги, грубо сработанные. Войлочных шапок не снимали. Были все безбородые и глаза совсем раскосые. Андрей вспомнил ордынских пешцов на Чудском озере, и те были таковы, на этих совсем походили…
Андрея и Александра провели в шатер войлочный.
— Давай на дворе поедим и ляжем, — тихо попросил Андрей брата. — Здесь я задохнусь, пожалуй. Дух такой здесь тяжелый… Не банятся, что ли, вовсе?..