«Вот настоящие идолы языческие…» — подумал.
Каменные изображения смотрели уныло, все вокруг было в унынии.
Ехали степями, мимо Аральского моря и Сырдарьи. Из общего безлюдья возник темный, в плохой одежде всадник на некрасивой, но сильной лошади. Этот всадник не испугался отряда, подъехал к Александру, сразу определив в нем самое важное лицо, и предложил свои услуги, вызвался быть проводником. Говорил понятно, хотя и не совсем так, как говорили в Сарае. Попросил плату серебром. И Александр дал ему уговоренное, когда они добрались до горы, которую всадник назвал Черной горой — Каратау. Он сказал, как лучше ехать дальше, и они снова поехали одни.
Запустение, безлюдье… И вместо жилья людского — ям…
Было холодно. Когда шла дорога песчаная, проводник рассказал, что пески плачут и стонут, когда по ним идут караваны. Но теперь караванов нет. Рассказал, как движутся друг за другом лошади и груженые верблюды, купцы везут для продажи товары, стражники охраняют их. И разбойники могут напасть. И снег лавинами рушится с гор и погребает всех. А тропинки в горах узки и вьются над пропастями. А в жару нет воды и жажда мучит, донимает; и дорогу к колодцу находят по костям людей, лошадей и верблюдов… Александр подумал, что у Сартака мог быть самый простой расчет — на то, что они просто-напросто не доберутся…
Проводник заунывно напевал:
Он сказал, что это старинная караванная песня.
— Ну уж если иметь любимую и возить ее, то лучше морского пути не сыщешь дороги, — чуть насмешливо заметил Александр.
— Женщина неужели может вынести подобные тяготы караванного пути? — спросил Андрей. И вспомнил женщин в летнем становище Сартака. Такие выдержат любой путь, самый тяжелый…
— Караванами везли из страны Хань принцесс, которых отдавали в замужество князьям кочевых племен, — сказал проводник…
Андрей удивился, как велика земля человеческая, сколько в ней разного всего; но человек сам всячески затрудняет свои пути…
Надо было поспешить пробраться через горный проход. Скоро пойдет снег, снежные бури загудят в горах. Тогда не пробраться.
Когда они остановились в малом яме на ночевку, их предупредили, что дорога пройдет через гору, где нет ущелий для прохода, придется взобраться и спуститься по веревкам. Веревки им дали, а лошадей они оставили, не взяв других на смену.
— Ни лошадь, ни верблюд, ни мул не проберутся там, — сказали им.
Теперь надо было идти пешком и снова брать лошадей, уже других, после этого опасного участка дороги.
Но карабкаться и спускаться по веревке не было страшно Андрею. В таких простых делах, требующих простой телесной силы и удали, ему делалось весело и хорошо. Все было понятно, все искренне берегли друг друга, друг другу помогали, не сердились на слабость, а силу свою употребляли только в помощь другому, спутнику своему…
Так вышли в долину реки Талас. Недолгое время ехали на лошадях, после опять пошли через горы. Вышли в долину реки, которую встретившиеся немногие местные жители назвали Чу. Дальше снова одолели гору. Ветер был холодный и мокрый.
— Ветер с большой воды, — сказал Александр.
Но озера Иссык-Куль они так и не увидели, оно осталось к северо-западу.
И снова двигались через горы — Заилийский Алатау, Выбрались в долину реки Или и двинулись к озеру Балхаш.
Наконец-то раскинулась плодородная равнина и явились людские поселения — между отрогами Тянь-Шаня и озером Балхаш. То была земля черных китаев, управляемая правителем Сыбином. Несколько дней братья провели в его городе у озера Кызыл-Баш. Город назывался Омыл. Впрочем, походил этот город более на становище кочевое, где юрты окружают дворец правителя. Утомленные путники отдохнули и получили новых лошадей. Правитель не говорил с ними много. Язык местных жителей сильно отличался от сарайского наречия, и понимать слова Сыбина не было так легко. Да он и не стремился расспрашивать. Путешествие братьев из далекой, неведомой ему земли не имело к его делам никакого отношения. В новой державе опасны были излишние расспросы.
Доехали до озера Алакуль. Впрочем, все эти большие озера братья называли морями, а названий гор и долин порою и вовсе не узнавали. Горный проход, именуемый Джунгарскими воротами, вывел их в долину Черного Иртыша.