Двор освещен был факелами. Андрей стоял рядом с ним и улыбался детской, еще полусонной улыбкой. Александр подметил, что улыбается и кое-кто из пришедших, но трудно было понять, что эти улыбки значили. Пришедшие кланялись им и поднесли подарки — это были блюда с едой — лепешки, жареное мясо. Двор заполнился народом. Должно быть, привело сюда людей простое любопытство. Александр внезапно, совсем неожиданно для себя, приметил молодую женщину в хорошем платье и высокой белой головной повязке. Она была полнотелая, волосы видно было, что светлые, и серые глаза чуть навыкате. Александр тихо попросил стоявшего близко к нему слугу Козмы назвать кое-кого из пришедших. И в числе других тот назвал и женщину, сказав, что это Пакетта, она из франкской земли, и замужем за одним из воинов ханской ближней стражи. Александру эта женщина напомнила его жену, которую он так давно не видел и по-своему даже и любил. Он вдруг понял, как соскучился по женщине, по этой упругой теплоте женского тела. В тот же вечер он осторожно намекнул Козме о Пакетте и очень обрадовался, когда узнал, что это можно будет устроить. И уже на другой день ему удалось встретиться с женщиной и получить удовольствие. Он подарил ей золотое кольцо с дорогим красным камнем. После они встречались еще несколько раз. Предполагалось, что об их встречах никто не знает. Но Александр полагал справедливо, что даже если и дойдет до ханши, то никак ему не повредит…
Седмица миновала. В Каракоруме братья пользовались большей свободой, нежели в Сарае. Они осматривали город, который, впрочем, не был очень уж большим. Андрей узнал от слуг золотых дел мастера о силе местных языческих жрецов, именуемых шаманами. О шаманах говорили и в Сарае, но повидать их так и не довелось. Слуга предложил сопроводить Андрея к такому шаману. Но когда Андрей сказал об этом Александру, тот не велел — не след, мол, православному христианину… Это была Александрова логика — есть конину и кланяться хану — след, а сходить поглядеть на местного чародея самым безобидным манером — конечно, не след! Но Андрей решил не супротивничать. И Александр, как будто в знак довольства своего таким покорством Андреевым, сказал, что скоро они и без того увидят шаманов, потому что скоро их позовут во дворец и при входе шаманы эти станут очищать их огнем…
Наконец пришло приглашение из дворца. То есть, в сущности, им приказывали явиться.
И в самое утро назначенного дня, когда они уже были готовы, Александр вдруг — наконец-то — сумел увидеть Андрея как бы со стороны и тревожно отметил про себя, что впечатление необычайности — оно есть! Никакой новой, особо дорогой или красивой одежды на Андрее не было — рубаха, порты, плащ, и на голове — круглая русская шапочка с оторочкой меховой. Но лишь глянув на эту простую и детски веселую красоту, хотелось улыбаться, так было красно, радостно. Рубаха лазоревая была, а плащ — алый, а серьга в ухе — тонкая, серебряная, разузоренная тонко. И шло все это к его округлым плечам и круглому лицу-яблоку и глазам этим голубым с таким светом солнечным… Но что теперь-то было раздумывать Александру, теперь оставалось лишь применяться к обстоятельствам, какие будут складываться…
Подъехали ко двору на хороших конях, но без своих дружинников, как здесь велось для гостей. У ворот горели на небольшом расстоянии друг от друга два костра. И у каждого костра стояло по шаману в одежде, словно бы из птичьих перьев, в головном уборе тоже из перьев и жемчуга. В одной руке каждый шаман держал бубен, в другой — маленькую деревянную чашку с кумысом. Едва Александр и Андрей поравнялись с кострами, шаманы вылили содержимое чашек в костры и застучали донышками чашек о бубны…
Андрей и Александр прошли меж костров…
Почему-то вид этих людей в одеяниях из перьев вызвал у Андрея сердцебиение. Он видел, видел такого жреца-волшебника в том дальнем детстве, которое таким дальним было, будто и вовсе не было. И, стало быть, вот почему тянуло увидеть вновь… И, взволнованный этим ощущением, в легком смятении, шел, ступал до того легко ногами, обутыми в кожаные сапоги с красным по коричневой коже узором, ступал, будто летел…
Шли мимо многочисленной стражи. Через галереи и внутренние дворы. Наконец вступили во двор, где установлен был знаменитый серебряный фонтан Гильома Буше. На серебряном дереве, на самой верхушке, раскинул крылья серебряный же ангел с трубой; и четыре серебряных тигра изрыгали из раскрытых пастей пенистый кумыс в большую серебряную чашу…
Раскрылись створки высокой двери. Двое слуг в одежде воинов вынесли золотой трон. Вышли девушки — свита правительницы — в длинных, шитых золотыми узорами пестрых платьях, волосы были подобраны под шапочки-колпачки, немного напоминавшие своей формой шлемы. Эти шапочки украшены были золотыми круглыми венчиками и пучками закрепленных на венчиках павлиньих перьев, отчего делался у девушек такой задорный вид. Выстроились девушки рядами по обеим сторонам золотого трона.