Это давно было в мыслях Андрея, в себе носил. И вдруг высказалось, словами сложилось, теперь, в момент раздражения, когда Андрей и не ожидал, что вот может сложиться, высказаться… И еще одного не ожидал— ответного, почти открытого, откровенного раздражения Кирилла. Казалось, Кирилл должен был ответить притворным вниманием, спокойным убеждением, но заговорил раздраженно об установлениях церковных, кои нарушать не след, а мирянам — особо не след!.. Но это раздражение Кириллово, это было даже лучше… Потому что и Александр не сумел более сдерживаться и прямо сказал Андрею, что Кирилл теперь — митрополит всерусский и место его — в стольном Владимире.
И тогда и Андрей сказал открыто, что никакого все-русского митрополита более не будет. Владимирское княжество принадлежит Андрею — навсегда!..
— Что же великий стол? — спросил Александр с угрозой тихой в голосе.
— Мой город мне — великий стол, и сам себе я — великий князь. А соберу союзников — союз равных!.. А власть надо всею Русью — бери ее себе! Она тебе и дадена — Киев, Новгород, Переяславль…
Митрополит Кирилл перебарывал свое раздражение и — сильный человек — переборол.
— И у латинян — царства разные, а первосвященник, понтифекс — единый, — заметил спокойно.
— Я не гоню тебя, владыко, сегодня же из города моего. — Андрей тоже старался говорить спокойно. — Однако решу сам, какое духовенство надобно мне в моем царстве…
Андрей медленно повернул голову и посмотрел прямо на Александра.
— Стало быть, гонишь меня? — произнес тот, и злоба в голосе была — нескрываемая.
Но так было лучше!..
— Все знаешь сам — для чего спрашивать! — Андрей почувствовал, как прорывается в его голосе эта мальчишеская угрюмость. Подумал, что Александр поднимется из-за стола резко, но Александр продолжал есть…
И еще несколько дней Александр пробыл во Владимире, будто нарочно испытывая терпение Андреево. Андрей почему-то положил себе терпеть до девятого дня. Но Александр уехал раньше.
А с присутствием митрополита Кирилла Андрей просто пока примирился. Слишком хорошо понимал Андрей, что иметь свое духовенство — дело нескорое. Ему даже интересно было беседовать с Кириллом. Митрополит был умным, и ум его был не одним лишь практическим умом, то был человек несомненно одаренный. Но Андрей понимал, что Кирилл — не за него. Да теперь, когда Андрей открыто проявил враждебность, как было доброе сладить… Кирилл охотно беседовал с Андреем о греческих книгах, но ни в какие споры-диспуты вступать не желал, ведь иной спор может сблизить теснее иной беседы задушевной. А сближения с Андреем Кирилл не хотел… И наконец Андрей понял почему. Просто потому, что митрополит не верил в стойкость и длительность Андреевой власти; более того, убежден был в том, что правление Андрея будет недолгим. Вот и когда зашла речь о летописании… Андрей сказал, что сам займется летописями владимирскими, будет просматривать… Но отложил… А после узнал, что Кирилл уже собирает монахов-книжников, беседы с ними ведет, прежние летописи смотрит. Об этом сказал Андрею Темер…
— Что же делать? — У Андрея тяжело было на сердце.
— Или сам не знаешь? — Темер произнес жестко…
Андрей знал, знал, что нужно решительно изгнать Кирилла из своей столицы, и всех монахов, и духовенство Кириллово изгнать… Поставить своих людей!.. А время будто сделалось осязаемым, и не хватало времени. И делать надо было сразу — ВСЕ!..
— Изгоню я его, — сказал Андрей, будто оправдывался. — Дай срок! Сейчас дела поважнее управить надобно!..
Молчание Темерово было красноречивым.
— Послушай! — Андрей подошел к нему, не решаясь положить руку ему на плечо. — Послушай! Ради памяти о моем отце, ты ведь не оставлял его, не оставь и меня…
Темер посмотрел доброжелательно и даже с готовностью проявить терпение. Но все же это не была добро-желательность человека совсем близкого, который способен все тебе простить и никогда не оставит…
А дел было множество… Андрей мучился одиночеством и отдавал приказания, снедаемый тайным опасением, что исполнены его приказания не будут. Все чаще видели его хмурым, сумрачным, неразговорчивым. Несколько слуг, уличенных в покраже дворцового имущества, он отдал приказание наказать палками.
Быть может, в другое какое-то время Андрею было бы просто интересно разбирать все дела. Наверное, если бы он чувствовал себя в безопасности, не тяготился бы именно тем, что все — на нем… А сейчас мучило и то, что надо было непременно спешить, от этого зависела его жизнь, он сознавал это… И… чем более сознавал, тем более словно бы терял силы…