Ах, как хлопцу тяжело!
И тогда из тьмы ночной
Ослепительной волной
В яму хлынул свет волшебный,
Словно солнца блеск целебный.
Этот свет на пастушка
Излучали два зрачка,
Два лазурных огонька,
Две звезды, два глаза смелых.
Где ж еще, в каких пределах
Раньше их увидеть мог
Наш скиталец-пастушок?
В небе, что ли, подглядел их
Иль на крыльях мотыльков,
Иль в мерцаньи гроздьев спелых,
В синих всплесках васильков,
В гордых взорах гайдуков,
В искрах боевых клинков?
Это синими очами
Улыбался Фэт-Фрумос:
Пленнику в глубокой яме
Избавленье он принес.
Сам — в пастушеском плаще,
Блещет сабля серебром,
И уселся на плече
Сокол с голубым пером.
— Фэт-Фрумос пришел сюда! —
Закричал пастух счастливый,—
Добрый воин, справедливый
От Балаура спасет,
Мне свободу принесет!
Витязь рассмеялся звонко,
Руку протянул в подвал,
Высвободил чабаненка,
Обнял и поцеловал.
И промолвил Фэт-Фрумос:
— Долго ты, пастух, скитался,
Тяжкий путь тебе достался,
Только это не беда!
Ты держал себя достойно,
И твоя подруга-дойна
Привела меня сюда.
Я чудовищного Змея,
Семиглавого злодея,
Много лет уже ищу,
Сабли на него точу.
И теперь к нему в берлогу
Показал ты мне дорогу.
Видишь, там бежит с холма
Ведьма старая сама!
Значит, время подошло
Рассчитаться ей за зло,
Что всю жизнь карга творила
От восхода дотемна.
Как ни прячься, вражья сила,
Все ж не скроется она
И поплатится, конечно!
Лишь добро на свете вечно.
Ну, проклятая, держись!
И гайдук с размаху ввысь
В небеса метнул над хатой
Грозный буздуган зубчатый,
Чтоб ударить по врагу.
А Стригойка-Згрипцоройка,
Словно мышка-землеройка,
Заметалась на лугу,
Спину выгнула в дугу;
Зря она себя корежит —
Ей помочь ничто не может!
С громом рухнул на каргу,
На Стригойку-Згрипцоройку,
Богатырский буздуган,
Как могучий ураган,
И колдунью, и постройку
Раздавил и доконал,
В землю черную вогнал.
И проснулся в тот же миг
Расколдованный родник;
И колючки и бурьяны,
Что росли среди поляны,
Превратились в мак багряный,
В желтый донник, вереск пряный,
В пестрые ковры гвоздик
И боярышник румяный.
За кустами диких роз,
Притаясь, дышать не смея,
Андриеш и Фэт-Фрумос
С нетерпеньем ждали змея.
Вот раздался лязг и звон.
Это полз к своей берлоге
Возвращавшийся Дракон,
Семиглавый и стоногий.
Он сопел, то здесь, то там
Изрыгая дым и пламя.
По деревьям и кустам
Яростно хлестал хвостами.
Фэт-Фрумос нахмурил брови
И промолвил чабану:
— Я немедля бой начну.
Здесь прольется много крови.
Для семи драконьих шей
Наточил я семь мечей.
Будь все время наготове,
Рядом стой и не зевай,
Мне оружье подавай!
Только молвил богатырь —
С ревом вылез на пустырь
Змей Балаур семиглавый,
Протянул во всю длину
Шею гибкую одну
И разинул зев кровавый,
На бойца дыша отравой.
А бесстрашный Фэт — Фрумос
Исполинский меч занес
Над чешуйчатым Драконом,
Опустил клинок со звоном,
И под лезвием каленым
Покатилась голова,
И окрасилась трава
Кровью, как смолою, черной,
Ядовитой и тлетворной…
Но сломавшийся клинок,
Загремев, упал у ног.
Андриеш стоял на страже,
Подал меч другой тотчас же,
Размахнулся вновь герой —
Нет и головы второй!
Покатилась вдоль откоса,
Чешуею грохоча,
Но в руке у Фэт-Фрумоса —
Лишь обломок от меча.
Свистнул третий меч подъятый
И ударил тяжело,
А за ним — четвертый, пятый
Разлетелись, как стекло.
Славен будь, клинок помятый!
Грудой головы лежат,
Горы и холмы дрожат,
Но дракон проклятый бьется,
Стервенеет, не сдается,
Льет с клыков смертельный яд,
Изрыгает черный смрад,
Грузно виснут шей обрубки…
Пусть клинок сломался хрупкий,
Но дела идут на лад!