Он, как сгусток черной жижи,
Над равниной голубой
Мчится, мчится сам собой!
Приближается, растет,
Закрывает небосвод,
Что ни встретит — все размечет
В крошки, губит и калечит
И отбрасывает прочь.
А похож Волчок точь — в-точь
На Вулкана исполина,
Преисподней господина, —
Брюхо вот… И голова…
Рвутся с корнем дерева,
Камни катятся по склонам
Перед чудом разъяренным.
Щебень сыплется вокруг.
Андриеш припомнил вдруг,
Что в родном селе не раз
Слышал он такой рассказ,
О волчке таком же темном,
Непонятном и огромном, —
Как однажды поутру,
Все круша и все ломая,
Он промчался по Днестру,
К небесам волну вздымая.
Андриеш стоит, глядит.
Если б он не спал, когда
Черный Вихрь, лихой бандит,
Расхищал его стада, —
Он тотчас узнал бы гада,
Что его разграбил стадо!
С этим ворогом лютейшим
Предстоит еще в дальнейшем
Андриешу воевать, —
И подолгу, и помногу,
Фэт-Фрумоса на подмогу
С остальною ратью звать!
Вихрь ярится, бьет крылом,
Блещет кованый шелом.
Не сдержать его полета,
Крылья дьявола легки, —
На траву и на пески
Сыплется все время что-то
И сверкает светлой, чистой
Чешуею серебристой.
Наконец, на свет заката,
Тяжек, яростен и груб,
Помахав крылом, куда-то
Прочь умчался душегуб.
Слез тогда пастух со скал,
Верный флуер отыскал, —
Песнь опять чиста, звонка!
Он пошел вдоль ручейка,
Он прошел совсем немножко, —
Видит: всякая рыбешка
На траве лежит и сохнет,
На глазах у парня дохнет.
Видит пастушок вокруг
Много окуней и щук,
Там — сазан, а тут — уклейка,
Серебристая камса
Сплошь усыпала леса, —
Подбирай, не пожалей-ка
Сил — с одной лишь этой тропки
Знатной рыбы наберешь
Для отменнейшей похлебки,
А труда-то — ни на грош.
Впрочем, что-то на тропинке
Корчится, лежит на спинке.
Глянь-ка, синее, блестящее…
Рыба? Нет, не настоящая,
Нет, не рыба это, ибо
В чешуе должна быть рыба!
Да и голову такую
Каждый примет за людскую.
Рот похож на человечий,
Приспособлен он для речи!
Слышит голос Андриеш:
«Жажду смертную утешь!
Прояви, прохожий, жалость,
Дай водицы мне хоть малость!»
Подбежал пастух к ручью,
Горсти окунул в струю,
В них принес немного влаги,
Губы омочил бедняге.
«Ох, спасибо… Кто ты, друг?
Ты от смерти неизбежной
Спас меня в стране прибрежной,
Никого здесь нет вокруг,
Без тебя бы я погиб…
Я ведь, братец, не из рыб,
Я ведь — из морских Дельфинов,
Черный Вихрь, меня подкинув,
Выбросил меня, подлец,
Из родной морской стихии
На булыжники сухие…
Я уж думал — мне конец,
Добралась бы гибель скоро
До меня, до Дельфишора!»
«Андриеш меня зовут!
Я недаром нынче тут!
Вихря Черного ищу, —
Мне найти злодея надо.
Он мое разграбил стадо,
Я злодею не прощу!
Как бы мне его догнать —
Ты не мог бы разузнать?»
«Погоди, узнаешь вскоре,
Отомстишь злодею всласть,
Только помоги попасть
Мне скорей в родное море!»
«Море? Эдакое слово
Для меня, признаться, ново!
Сколько ни бродил по свету —
Не встречал я штуку эту!»
«Объяснить немудрено:
Море — это волны, дно,
Море — буря и покой,
Море — это гул морской,
Море — луг широкий, синий,
Море — это рай дельфиний!»
Путь, как видно, недалек, —
И дельфина поволок
Пастушонок наш туда,
Где соленая вода
Проводила над песком
Белопенным языком.
Где, во влаге и в тиши,
Спали камни-голыши,
Где в песке шестеркой лап
Шевелил случайный краб…
Вдруг, морскую гладь покинув,
Показались у песка
Десять удалых Дельфинов.
«Милый Андриеш, пока
Братья раны мне залечат,
Подожди меня, дружок». —
Ну а море волны мечет
На сверкающий песок.
Искупаться парень хочет,
Лишь водою пятки мочит, —
Хоть вполне спокойна заводь,
Не рискует хлопец плавать,
Даже в воду не идет —
Знать, морских боится вод.
Выглядят всегда зловеще