Все, бежавшие по тропке,
Сгинули в вулканьей топке.
Ну, а я свернул с пути,
Смог к Вулкану подползти,
Зарычал, зафыркал глухо,
Подлецу вскочил на брюхо,
Впился и на нем повис
И… злодею пуп отгрыз!
Хлынул тут поток огня,
Страшно взвыл злодей подземный,
Бросил прямо вверх меня
Лапою своей железной.
Мигом я взлетел над бездной,
Уцепился за обрыв
И вот так остался жив.
Долго я бродил по скалам,
Я с терпением немалым
Долго родичей искал.
Но… нашел лишь много скал.
Шел из бездны серный запах,
Дух подземного огня.
«Ты пройдись на задних лапах!» —
Так упрашивал меня
Чей-то голосок из бездны —
Мол, совет давал полезный.
Знал я: тотчас в бездну канешь,
Если на две лапы встанешь.
И в ответ я стал реветь:
«Вулканята, вы глупы!
Я дед Митря, я медведь —
Отгрызу вам всем пупы!»
Так подолгу и помногу
Переругивались мы, —
Ну, а с наступленьем тьмы
Я ушел к себе в берлогу.
Все же я лесной владыка...
О себе порасскажи-ка!»
Андриеш ему тотчас
О пути своем рассказ
Весь поведал, — и в ответ
Произнес медвежий дед:
«Вижу, вижу наконец:
В гости заглянул храбрец.
Гостю я такому рад
Здесь, в стране моей суровой.
Жаль, что ты, дружок мой новый,
Родом не из медвежат!
Радость светлую мою
Я, как видишь, не таю,
Это и не мудрено:
Ведь в лесу уже давно
Некому со мной беседовать,
Некому меня проведывать…»
«Ну, а как же Дед Мороз?» —
Задал Андриеш вопрос.
«Он холодный… Да к тому же
Разве дело только в стуже?
Человек-то, мой дружок,
Прежде был четвероног,
Был лицом похож на нас —
Он двуногим стал сейчас,
По земле гуляет с рожей
На медвежью не похожей,
Шкура стала гладкой кожей, —
Словом, вовсе озверел.
Так-то, дорогой пострел…»
«Что-то, дедушка, не так:
Ты, как вижу я, чудак,
Ведь у зверя в нашем мире
Лап не две, а все четыре,
И ведь все четвероногие —
Ну, не все, а, скажем, многие —
Норовят разинуть пасть,
На двуногого напасть!»
«Никогда бы на двуногого
Не полез медведь из логова,
Если б люди и медведи
Жили мирно, как соседи,
Если б племена людишек
Не охотились на мишек…
Но тебя я не корю,
О тебе не говорю:
Ты за прочих не ответчик,
Сторожишь своих овечек,
И Лупар-то, твой дружок,
Тоже, чай, четвероног.
А теперь послушай, друг:
Если забредешь ты вдруг
В Желтый Дол, где племя наше
В огненной потопло каше,
Где сидит огонь в суглинке —
Помни, парень: посрединке
На четыре лапы стань,
Мчись — и на бегу горлань:
«Я дед Митря!.. Страшный дед!
У меня пощады нет:
Эй вы, черти, там, внизу:
Всем пупы поотгрызу!»
…Отдохнувший пастушок
Снова вышел на снежок,
Новый день слепяще светел.
Скоро Дед Мороза встретил.
«Ну, дружок, ступай за мной!
Здесь, в пещере ледяной,
Угощу тебя обедом —
Будешь помнить встречу с дедом!
Только я присвистну, друг,
И тотчас четыре братца,
Сыновья мои, примчатся,
Соберутся в тесный круг
Воеводы снежных вьюг,
Повелители буранов,
Полководцы ураганов,
И циклонов главари,—
С ними ты поговори!
Старший сын зовется Кривец,
Он упрямец и спесивец,
Хочет властно править сам;
Стоит Осени унылой
Разгуляться с полной силой
По равнинам и лесам,—
Насылает Кривец жадный
На дубравы и луга
Волны стужи беспощадной
И глубокие снега;
Белый саван полотняный
Расстилает всюду он,
Степи, рощи и поляны
Погружая в мертвый сон.
Балтарец — мой сын второй,
Он мосты умело строит
И хрустальною корой
Реки и озера кроет.
Одевает все пруды
Голубой бронею прочной
И наращивает льды
На поверхности воды
Непроточной и проточной.
Третий сын мой — Салтарец,
Он художник и мудрец,
И рукою чудотворной
Ткет сверкающй ковер
На вершинах синих гор,
Обшивает хмурый бор
Кружевной тесьмой узорной
И парчою расписной,