– Нельзя! С пола жрите, – голос Хоттабыча выдернул меня из состояния боя, – ты будешь Бусей, а ты Калюсей.
Он стоял и давал команды новым обращенным в нашем отряде, заботливо объясняя, что им нужно делать.
– Папаша монстрический, хорош плодить этих…– я пытался найти емкое слово, – гулей. Мне и одного Квази хватает, а тут ещё двое.
Двое новых монстров после слов Хоттабыча стали стаскивать трупы в одну кучу, а Квазя сразу приступил к трапезе. После боя в комнате мало что осталось целым. Я прошелся, осматриваясь и аккуратно переступая через лужи, в углу за шторами нашлась дверь. Знаками я показал на нее Хоттабычу и, выдернув глефу из убитого, пошел открывать. Запоров не было, я просто пнул ее ногой и прижался к стене. Быстро заглянул внутрь и, не увидев там никого, вошел. В комнате царил полумрак, на дальней стене заметил цепи и силуэт человека. В середине комнаты стоял стол, на котором располагалась сфера, источающая слабое свечение, от неё к прикованному тянулись тонкие цепочки, по которым пульсирующе перебегало свечение.
– Слеза бога. Не трожь!
Я обернулся. На пороге стоял Хоттабыч. Подняв посох, он опять стал им водить и при этом нашептывать что-то. Я замер, ожидая, что будет дальше, а Хоттабыч, странно припадая на одну ногу, вошел в комнату и дотронулся до сферы концом посоха, от чего свечение усилилось, и я смог рассмотреть, кто прикован к стене. Бородур висел на цепях, голова его упала на грудь, струйка крови сочилась по бороде и капала на пол. Он был весь в мелких, кровоточащих порезах, под его ногами собралась приличная лужа, порванная одежда свисала лохмотьями. Хоттабыч закончил свой странный танец и остановился.
– Руби цепи, – он опять ткнул посохом в сферу. Я размахнулся глефой и одним ударом обрубил их, при этом Бородур охнул и открыл глаза. Сфера перестала мерцать, свечение в ней постепенно угасало, Хоттабыч рукавом вытер лицо и опустил посох.
– Вы… пришли… – тихо произнес Бородур, – успели.
По мере того как свет гас в сфере, гном приходил в себя, кровь перестала сочиться из ран, он поднял голову и, прищурившись, посмотрел на нас.
– Милорд, рад видеть вас, – мы с Хоттабычем стали снимать его с цепей, – думал, что уже конец. Спасибо…
Мы оттащили его к стене и посадили.
– Тише, сейчас, – я достал одну из склянок жизни, открыв крышку, влил содержимое в рот гному.
– Кха-кхм, можно ещё? – он жадно выпил тягучую жидкость, откашлявшись, поднялся на ноги и протянул мне руку.
Я дал ему два флакона, и он тут же их выпил.
– Теперь нормально, – он замер, окутавшись свечением, а когда свет угас, перед нами стоял Бородур, в тяжелом стальном доспехе со щитом и топором в руках, – казад ай мену, братья. Накажем за содеянное.
Втроем мы вышли из комнаты.
– Гранит мне в печень, ну и уроды, – Бородур уставился на подопечных Хоттабыча, – темный, ну у тебя и питомцы.
– Они хорошо помогли, когда мы освобождали тебя, – я прошел через комнату и вышел в коридор, – пошли спасать Лекса.
Хоттабыч улыбнулся и, позвав своих монстров, пошел следом. Последним из дома вышел Бородур. На улице ночь постепенно уступала свои права утру. Небо светлело, и в светлеющих сумерках мы выглядели, как посланники Ада. Здоровенный монстр возглавлял нашу группу, за ним шли новообращенные, уже теряющие человеческий облик, следом шел Хоттабыч, странно улыбаясь, мы с Бородуром завершали процессию.
Глава 21 Барук кхазад, агат мне в зад
20 Интерлюдия
В летнем кафе на Старом Арбате сидели два старичка и размеренно пили кофе. Они были единственными посетителями кафе в это время. Мимо шли люди, спеша поскорее занять рабочие места в конторках и фирмах. Утренний ветерок играл с листвой, и солнце создавало причудливые тени на асфальте. И только эти двое, казалось, никуда не спешили, они просто созерцали людской поток, текущий мимо. На столике перед ними стояла тарелочка со сладостями и лежал планшет.