Мужик перевел взгляд на Олега, долго смотрел, не мигая, и потом кивнул.
– Вот и прекрасно. Давайте начнем. Вас зовут Виктор Павлович Селезнев? – говоря это, Олег включил диктофон и положил его на столик.
Мужик кивнул и сел поудобнее.
– Вы имеете медицинское образование?
– Угу, я доктор наук, генетик, – дрожащими руками мужик поправил рубашку и сел прямее, потом вытер выступивший пот и пригладил волосы.
– Прекрасно, –Олег откинулся на спинку кресла, – вот с этого места давайте поподробнее.
Глава 18.
После слов Хоттабыча в фургоне воцарилась тишина. Мы все, как завороженные, смотрели на нашего недоделанного колдуна. Фургон покачивало, и никто из нас не спешил нарушить тишину. Старик, откинув полог и увидев нашего преобразившегося колдуна, подскочил к нему, на ходу выдергивая ремень из штанов.
– Я те покажу некроманта, малахольный, – первый удар пришелся точно по заду Хоттабыча, от чего тот дернулся и, выронив посох из рук, стал прикрываться от ударов. – Ишь че удумал, паршивец. Да я тебе щас ижицу-то пропишу…
– Ай! Больно же, Вы что творите, папаша? – Хоттабыч завертелся на месте, уворачиваясь, Старик не обращал на это внимания и продолжал хлестать уже, куда придется. Первым из нас на это отреагировал Лекс.
– Ха-ха-ха…
И ему тут же прилетел подзатыльник от Старика. Видя такой расклад, я прикинулся ветошью и не отсвечивал, Игорь, закрыв полог, старался вести фургон и при этом следить, что тут у нас творится. Хоттабыч, показывая чудеса акробатики, прыгал и скакал по всему фургону, а Старик не отставал от него, продолжая по-отцовски учить уму-разуму. В какой-то момент Хоттабыч добрался до полога и, откинув, вылез наружу.
– Все! Пешком пойду! Да ну вас, папаша. Пошутить уже нельзя.
Мы кое-как расселись по местам, и Старик, держа одной рукой штаны, а другой пытаясь вставить ремень обратно, посмотрел на меня.
– Че лыбишься, малец? Тоже мне удумал. Несмышлёному такое давать. Ну-ка выкладывай, что там у тебя еще осталось от темного.
Я порылся в сумке и стал извлекать на свет все, что успел тогда прихватить. В большей части это были простые или редкие предметы из кожи и ткани. Первые на пол фургона упали наручи «Отступника», из темной кожи и со странным узором, следующими полетели на пол накидки, штаны, пояса убитых мной некров, пара колец, медальон и серьги. Последними предметами, извлеченными мной, были кинжалы.
– А с лича ничего больше у тебя нет? – не трогая вещи, сказал Старик.
Я извлек разные склянки, бутыльки на ману и восстановление выносливости, последним достал перстенек. Простой сероватый металл с множеством отметин холодил руку, место для камня было пусто.
– Знаешь, что это такое? – Старик качнул головой при виде перстня. Я пожал плечами. – Это, малец, последний шанс. Раньше за такую вещицу можно было попасть на костер. Мастеров, что могли такое сделать, больше не осталось, теперь это редкая вещь. Только пустая.
– Почему пустая? – я повертел в руке перстень.
– Видишь место, где должен быть камень, пусто? Вот, он заряжается, если ты будешь убивать и не просто так, а жестоко. По мере убийств в этом месте появится камешек, и чем он будет больше, тем выше шанс, что при получении смертельной раны ты не погибнешь. Так-то, малец. Но штука эта темная, часто пользоваться не советую, – Старик повернулся и, словно потеряв интерес к происходящему, полез на облучок к Игорю, а я присел, держа перстень в руке и не зная, как поступить.
Через несколько минут внутрь влез раскрасневшийся Хоттабыч.
– Набегался? – Лекс пододвинулся на топчане, и наш маг сел рядом.
– Да, ну. Пошутить хотел. Тут при полном сете есть бонусы к темной магии и можно изучить два заклинания первого уровня. Простенькие. А он сразу лупить.
– И как? Выучил? – мне стало интересно, шутит наш маг или говорит серьезно.
– А почему бы и нет? Тут ведь мир построен при помощи магии. Я ж не фашист какой, чтоб нормальных людей губить. Вот придется идти в какое- ни будь подземелье, и я раз такой и костяного защитника слеплю или стрелка. Все подмога какая. А то бегаю с этой молнией. А может, и ее можно как-то переделать в темную…