– Ладно, дерзай. Просто мы недавно поселение спасали от такого вот некра, и в памяти стоят всякие безобразия, что они творили. Вот Старик и разошелся. Потом друга потерял. Не злись, просто так сложилось, – попытался объяснить я.
– Проехали. Буду разбираться, – и Хоттабыч, отвернувшись от нас, замер.
Наш фургон медленно катил по накатанной дороге, и постепенно вокруг нас стала проявляться жизнь. На дороге попадались встречные телеги, явно, что где-то рядом должна быть деревенька или небольшой городок. Старик громко приветствовал едущих нам навстречу. Я выглянул наружу.
– Скоро деревенька. Там остановимся на ночлег. Если мне память не изменяет, там спокойно, и никто нас не тронет, – Старик посмотрел на меня, – так что, малец, на сегодня у нас приключения кончились.
Мы катили уже по большой дороге, навстречу нам тащились телеги, везущие разную снедь и товары. Встречались и пешие люди. Некоторые шли поодиночке, а иногда и целыми семьями. Люди пели и смеялись, словно в той деревеньке, куда мы едем, должен проходить большой праздник. Многие махали нам рукой и, завидев название нашего фургона, улыбались. Чем ближе мы подъезжали к назначенному месту, тем чаще нас стали обгонять кареты, везущие хорошо одетых господ, и тогда нас просили прижаться и пропустить. Вокруг лежали распаханные поля, и то тут, то там можно было заметить крестьян, работающих на земле.
– А деревень-то ожила. Странно. Там дворов десятка два было, да харчевня. А тут смотри, подвода за подводой и туда, и сюда, – Старик в задумчивости стал приглаживать бороду.
Мы выехали на прямую дорогу, и впереди стали виднеться крыши домов, утопающих в зелени садов. Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее становился гомон звуков и мелодий песен, с полей шли группами крестьяне. Они пели и смеялись, закончив свои дневные работы, возвращались в поселение, вокруг бегали дети, пастух гнал коров на вечернюю дойку.
Остановившая нас при въезде в село стража не стала брать плату, предложенную Стариком. Двое стражников лишь улыбнулись, и один махнул рукой, показывая путь к постоялому двору.
– Тут по прямой, мимо не проедешь. Мы гостям рады. Вы как раз поспели на наш праздник. Выступать будете? – улыбаясь, пробасил один из стражей. Старик кивнул в ответ, и мы покатили по оживленной улице в указанном направлении.
– Прям расцвела деревенька-то, – Старик сказал это задумчиво. Мы, проехав несколько дворов, выкатили на большую площадь. Тут было полно мужиков, одни таскали бревна, другие пилили доски, кто-то колотил. Кругом стоял шум и крики, женщины смеялись и подносили кувшины с пенным напитком уставшим мужчинам. Работа кипела на всей площади, со стороны строили что-то наподобие помоста с вертикальными столбами. Рядом с этим сооружением бабы вязали какие-то тюки из соломы. Мелкие, носившиеся тут, помогали женщинам и подтаскивали пучки соломы из нескольких стогов, расположенных тут же.
– Здрасте. А чего такое тут? – Старик наклонился к одной такой женщине в цветастом платье, когда мы подъехали поближе.
– Так праздник у нас. Ночь Даров. Ой! Здравствуйте. Простите, вы же не местные, – она повернулась не сразу, а повернувшись, удивленно посмотрела на нашу банду, вывалившуюся на облучок, и улыбнулась, показывая ровные белые зубы.
– Был когда-то давно, – Старик улыбнулся в ответ, – сослуживец тут жил. В гости приезжал.
– О! А как звать? –ближе подойдя к фургону, она поправила кувшин, который держала в руках.
– Его-то? Трегоном. Трегон Ловкий. Стрелком был в королевской гвардии, – Старик склонился к женщине.
– Трегон? Сильное имя, но такого не припомню. Нет. – На секунду улыбка померкла. – Но, может, он имя сменил?
– Эт как же можно? Имя сменить? Разве ж так бывает? – прищурился Старик, я и Игорь следили за разговором, но помалкивали. Хоттабыч смотрел на площадь и на работы, которые там велись, места на облучке Лексу не хватило из-за его размеров, и потому он подглядывал за всем в маленькое боковое окошко.
– У нас можно, – она снова заулыбалась, показывая красивые белые зубы, – к нам потому и едут. Кому судьба не мила, кто успеха и богатства ищет. Все сюда едут. Тут все получить можно. Вы тоже сможете попросить, если захотите. А Трегона у нас не припомню, простите…