– Я собираю толпы, да, но вдруг я понял, что это совсем не то, что мне надо, – продолжил он, – люди не до конца понимают, что я хочу им донести. Они, скорее всего, думают, что это массовое, коллективное явление. А каждый должен смотреть в себя, – ткнул в себя пальцем Эрик. – И быть уникальным. Быть личностью, чтобы перейти дальше.
– Не стоит унывать, Эрик. Может тебе просто кажется, что все так плохо.
– Нет, – из стороны в сторону стал крутить головой Эрик. Он очень осунулся за последнее время. Но изможденным он не выглядел. Наоборот, его тело излучало какое-то странное здоровье. – Не знаю, я уже во всем тоже разочаровался, – кинул он, встал и вышел из комнаты.
Открыв двери, он столкнулся на пороге с Энди. Кинув на него пустой взгляд, и, даже не поздоровавшись, он пошел дальше.
– Ты куда? Все нормально? – поинтересовался дизайнер.
– Пойду, прогуляюсь, – отмахнулся Эрик.
– Что это с ним? – закрывая дверь и, косясь на нее, спросил Энди Алекса.
Тот пожал плечами.
– Переработался. Всегда наступает момент, когда ты уже на вершине. И тогда кажется, что этого мало.
– Нет, здесь дело не в этом, – покачал головой Энди. – Я слышал ваш разговор.
– Подслушал что ли? – взбеленился Алекс.
– Что-то типа того. Хотя на самом деле, думаю, он скоро выскажет это каждому. И нам повезет, если не со сцены. Да и что я такого особенного подслушал? – уставился он на Алекса.
– Ты прав. Ничего. Прости, что я на тебя вызверился.
– Ничего, забей, – успокоил его Энди. – Пока по горячим следам, кстати. Ты не хочешь поговорить об Эрике? – тихо сказал он и вернулся к двери, открыл ее, проверил нет ли за ней кого, и уставился на пиарщика.
– Мы и так говорим об Эрике, – развел руками тот, присаживаясь на катающееся кресло Эрика. – А что? Что ты конкретно хотел сказать?
– Да то, что он нам больше не нужен. Ты ведь понимаешь, что я – андрогин. Он лишь какой-то слепой глупый пророк. Он может все испортить, сорвать работу нашего концерна. Ты что, хочешь, чтоб парни остались без денег? Мы только стали жить, как люди, только раскрутились. Да скоро мы станем диктовать свои правила, – Энди упивался своей властью. – Да и я, – стукнул он себя в грудь, – лицо всего этого. Я – андрогин. Я – то, что им надо, ведь все понимают, что это развод, что то, что он говорит – бред. Им все меньше хочется его слушать. Думаешь, я не вижу, как они уже томятся, как он им надоел, как он их напрягает. Все твердит одно и то же. Да кто он без нас? От него надо просто избавиться, и это никто и не заметит. Он без нас никто, а вот мы без него сможем. Мы уже плотно стоим на ногах, мы можем ими управлять. Нас ничто не остановит.
– Так-то оно так, но, – в страхе отступил от дизайнера Алекс.
– Ты что, жалеешь его? Ну, когда он потопит всех нас, тогда и попомнишь мое слово.
– А как он может это сделать? – замялся Алекс.
– А что? Мало ли что придет этому психу в голову? Он уже вот что тебе сегодня в гримерке говорил? Что не ради денег здесь? А что если он начнет нести со сцены туфту? Он и так уже выступал против власти, допустим. Тебе нужны проблемы? Так вот, если эта тварь духовная ляпнет что-то со сцены насчет смены имиджа, скажет, что все это была туфта и не правда? Что мы будем делать? Потом это стадо не остановить. Мы можем лишиться всего. Пока мы на пике, нам надо от него избавиться.
– Но я не знаю как. Говорить с ним, ты сам знаешь, бесполезно. В последнее время он действительно стал невыносимым. Ты прав, Энди. Я прекрасно это понимаю.
–Вот-вот, – закивал Энди. – У меня есть идея. От нее можно плясать. Он чокнутый. Пророк! – крикнул Энди. – А знаешь, что обычно делают с такими, как он? Как их встречают? С рукоплесканиями. А что затем? Прости, прощай! – и он показал на себе перерезанное горло.
– То есть, ты не хочешь, чтобы мы убрали его сами?
– Нет, нет, зачем. Я хочу, чтобы о нем не скучали.
– Но ведь это ведь предательство.
Энди громко засмеялся.
Затем, продолжая истошно ржать, он сквозь смешки добавил:
– Он же возомнил себя пророком. Наш местный Иисус! Вот пусть и повторит его долю. Я готов быть Иудой, – и он снова засмеялся.
Алекс стоял и качал головой из стороны в сторону, как бы не соглашаясь с Энди.
– Ну что такое опять? – психанул дизайнер.
– А что, если потом они откажутся от нас? Когда не станет его? Что если мы всех потеряем?
– Кого? Команду или людей?
– Людей. Команду. Всех, – тихо, будто боясь смысла сказанных слов, проговорил Алекс.
Энди замахал головой.
– Это исключено. Я, – он горделиво развел руки по сторонам, – я их андрогин! Они пойдут за мной. Его божественные разговорчики и ограничения уже всех достали. То не ешьте. То не пейте. Так не одевайтесь! Людям не нужны ограничения. Да, сначала «вау»! Но потом им надоест. Всем нужны удовольствия, наслаждения, а то, что требует Эрик, это просто бред.
– А ты не веришь?
– Во что? – хмыкнул Энди.
– В то, что говорит Эрик? А вдруг это правда? И он и есть мессия. А мы убьем его. И никто не будет готов к концу света.
– Алекс! – завопил Энди. – Что за бред ты несешь? Да и вообще, тебя никто не держит. Я их андрогин! Можешь валить вместе со своим умалишенным набожным святошей. Идите, проповедуйте в горах и дайте жить нормальным людям.
– Ладно, ладно, – замахал руками Алекс. – Я с тобой. На Эрика нельзя положиться. Я никогда не знаю, что у него в голове. Еще и с тем, что он болтал в последние дни, – махнул рукой в последний раз пиарщик. – Так какие твои предложения?
– У этого придурка много врагов. Нам готовы помочь.Его арестуют. Заберут прямо со сцены. Опозорим его перед народом. Выставим идиотом. Сейчас мы охраняем его. Никто не знает его внешность. Время его выступлений тоже известно только избранным. Мы сдадим его. Пусть его повяжут прямо на сцене. Сорвут с него все маски. Пусть все увидят, что это просто человек. Что он их обманывал. Пусть!
– А ты не думаешь, что он потом станет их героем? Еще больше. Он станет жертвой!
– Отлично! Он будет гнить в казематах, а мы будем наживаться на нем. Сделаем из него Че Гевару. Его все равно никто не выпустит. Или придумаем что-то другое. Это я так, сказал первое, что пришло в голову. Обдумаем все и избавимся от него. Навсегда.
– Ну да, ты прав.
– Я всегда прав. Я ведь ваш андрогин. Единственный, между прочим, – подмигнул он Алексу и протянул ему руку.
Алекс задумался лишь на секунду. Затем, лишь слегка поморщившись, он пожал ее.
Уже через несколько часов после этого разговора он подлетел к Эрику в коридоре гостиницы. Все время после расставания с Энди он его искал. Запыхавшись, он бросился к нему со словами:
– Эрик, Энди хочет подставить тебя. Он хочет избавиться от тебя. Он возомнил себя андрогином, всемогущим. Надо придумать, как ему противостоять.
Эрик поднял руку, перебив этим Алекса.
– А ты? Что ты ему сказал? Что согласен?
– Согласен на что? – Алекс стал покрываться красными пятнами.
– Да не нервничай ты так, – похлопал его по плечу Эрик. – Ты сказал ему, что с ним заодно, не так ли?
– А ты? Откуда ты? – стал мямлить пиарщик.
– Я не виню тебя, Алекс. Это было предсказуемо. Так вот, не стоит играть в две игры. Определись со стороной. Ты с Богом или с дьяволом? Новая эра предоставляет новые правила. Главное из них – это четкий выбор. Никто от него не уйдет. Рано или поздно, все расставится по своим местам. Что же, он считает себя андрогином? Хорошо. Я хочу снять маску! Выйдет Энди в образе андрогина. Затем я пойду через зал. Такой, какой я есть. В это свое, может быть, последнее выступление, я буду говорить с народом без маски. Позаботься, пожалуйста, еще и о том, чтобы это транслировали каналы разных стран с переводом. Пусть все увидят то, как я выгляжу на самом деле. Я не хочу фарса. Мне не надо это шоу больше. Я выхожу из игры. И ничего не боюсь.
Вы такие же, как и множество людей. Просто кучка алчных ограниченных типов. Не понимаете вы, что все вечно и взаимосвязано. И вам, – Эрик ткнул пальцем Алекса в грудь, – не уйти от правосудия.