Жанна сделала глубокий вдох, затем тяжело выдохнула и добавила:
– Да. Вы правы. Знаете, я написала для него два стиха. Вы сможете их передать?
– Стихи? Как любопытно.
– Да впрочем, какие там стихи. Это так, от души. Вот, я зачитаю сейчас. Можно? – умоляющим голосом поинтересовалась она.
– Конечно, конечно. Если вы хотите. Да и кому, кроме меня, – внезапно доктор осекся, – читайте.
Жанна с согласием кивнула.
– Кх-кх.
***
Белой нитью пронизан рассвет,
Яркой стайкой пошел синий дым,
Не спасти вам сей мелкий залив:
Весь падет он под натиском зла!
Не спасется никто,
Помяни ты меня,
И его, и себя.
***
И еще один.
***
Завтра света не будет,
Настанет заря под колесами тьмы,
Выйдет старец кричать о любви,
Понесет его вдаль милый путь
И отныне забудет народ обо всем,
Но прежде всего, забудет о нем.
***
После того, как Жанна зачитала свои творения, в кабинете воцарилась непонятная тишина. В ней не было ничего ужасающего, но в то же время она что-то нагнетала.
– Вы написали странные стихи, – наконец нарушил молчание доктор, – они просто пропитаны мрачностью. Но я не говорю, что они плохие, нет! Просто сказал, как думал. Первое впечатление! Что вы хотели всем этим сказать?
– Не знаю. Я писала их, как в трансе. Мне их кто-то продиктовал. Я брала их просто из головы. Мне кажется, они должны предостеречь Эрика от чего-то. Вы просто обязаны передать их ему. Мне кажется, ему угрожает серьезная опасность.
– Давайте потом поговорим об этом, – отмахнулся он, – хотя, почему потом. Я, конечно же, могу отправить их ему. Но,учитывая всю его деятельность, знаменитость и занятость, неужели вы, правда, думаете, что он их прочтет?
– Но вы отправьте, отправьте. Я принесу их вам, на бумаге.
– Хорошо, договорились.
– Кстати, как я мог забыть, – спохватился доктор. – Этот ваш андрогин, говорят, он открыл свое лицо. Оно появилось в Интернете. Там все просто кишит этими новостями. Хотя все было вполне ожидаемо, – скосил рот доктор. – Хотите взглянуть?
Мурашки побежали по спине Жанны. У нее прямо-таки засосало под ложечкой. Неужели сейчас, после такого долгого времени без Эрика, она наконец увидит его? Пусть хотя бы на фото. Ей уже изрядно надоел его образ в голове. Она уже даже теряла его черты. Деталь за деталью они исчезали со временем.
Врач взял со стола свой телефон, долго елозил пальцами по экрану: Жанна, будто не дыша, наблюдала за каждым его движением, и тут он наконец воскликнул:
– Вот! Нашел! Смотрите, – и передал телефон Жанне.
Она жадно схватила его и уставилась на экран.
Каково же было ее удивление, когда она увидела там совсем другого человека. Какого-то женоподобного уродца больше смахивающего на модель-трансвестита, чем на мужчину. Она молниеносно отпрянула от телефона. Жанна наморщила лоб и стала крутить головой туда-сюда, отрицая увиденное. Затем она быстро вернула телефон врачу и сказала:
– Это какая-то ошибка. Я знаю Эрика. Это не он.
– Значит, это другой андрогин.
– Но это Эрик-андрогин, пророк, как вы говорите? Так?
– Да. Именно так. Позвольте, зачитаю вам. Вот что они пишут.
– Нет, не надо читать, – быстро перебила его Жанна. Вся эта писанина меня не интересует. Я и так знаю правду. Я знаю Эрика! –прокричала она. – Это же не он. Это не он! Вы слышите! Это не Эрик! – никак не унималась Жанна.
– Хорошо. Это не он. Я согласен, – поднял руки вверх Иннокентий. – И что дальше?
– Как что? Это значит, что с ним что-то произошло! А может быть?
– Что? – озадаченно спросил доктор, поднимаясь со стула и поправляя свой халат.
– Может быть, его подставили? Или он сам не хочет открывать свое лицо? Не знаю, – схватилась за голову женщина. – С ним точно что-то произошло! Я это чувствую. Ему нужна моя помощь!
– Ваша? – расхохотался доктор. – Сдался вам этот чокнутый мессия! Лучше бы о матери подумали! Что, тоже помешались на приходе новой эры?
– Я попала сюда еще до его так называемых проповедей. И я даже не знаю, с чем он выступал перед людьми.
– Я тоже не знаю. И не хочу знать! Хватит того, что половину семейного бюджета моего брата его дочь, моя племянница, потратила на какие-то чокнутые шмотки и прибамбасы от этого гада.
– Причем здесь Эрик?
– В смысле?
– Причем Эрик к шмоткам? Ему надо совсем другое. Он несет людям новые знания и хочет предупредить их о приходе новой эры. Хочет предостеречь. Чтобы они опомнились и стали жить по-другому. Пока не поздно.
– О–о–о, а ещё говорите, что не знаете его проповедей! Все, хватит. У меня сейчас расколется голова.
Жанна же будто не слышала его. Она все долдонила себе под нос:
«Так если это не Эрик, то где же тогда Эрик?»
– Этого я уж не знаю, Жанна, – ответил ей Иннокентий.
– Это не он, это совсем другой. Злой человек на фото. Он утопит мир в реках крови. Я это чувствую! – Жанна сжала костяшки пальцев до боли. Они стали белого цвета. – Эрик должен его остановить. Или мы с вами. Или все человечество.
– Послушайте, Жанна. Вы у меня не единственный пациент. Наш прием окончен. Простите, но у меня нет времени слушать ваши бредни. Хватит лезть, куда не просят. Оксане вы уже «помогли».
При этих его словах Жанна замерла. Ей нечего было ему ответить.
– Все, что вы говорите, это бред. А то вы меня уже заставляете засомневаться в вашей адекватности. А я не хочу огорчаться и осознавать, что сделал о вас неправильные и преждевременные выводы.
– Но, – стала упираться Жанна.
– Никаких «но». Все. Поговорим позже, – и он чуть не вытолкал ее за дверь, не желая больше ее слушать.
Оставшись один на один с самим собой и осматривая лишь стены вокруг, Эрик предался размышлениям. Вся эта атмосфера была гнетущей для него. В принципе, он привык сидеть в четырех стенах у себя дома, но это же было совсем другое.
Он решил проанализировать все с самого начала. Отправной точкой своего стремительного подъема он считал момент ухода из компании и поездку к Деннису.
Быть может, он где-то совершил промах? Еще тогда, когда он только начинал?
Отчаянно, раз за разом, он все копался в своей голове, пытаясь выудить из нее хоть какую-то новую информацию, которая смогла бы дать ему ключ к отгадке. А не упустил ли он что-то? Самое важное?
Ведь Деннису что-то наверняка не понравилось в задумке Эрика, которую он изначально поддержал.
Быть может, именно потому все и пошло наперекосяк? Возможно, если бы он тогда послушал друга и не испортил с ним отношения, сейчас все повернулось бы по-другому? И он не сидел бы в этом мрачном помещении в ожидании и предвкушении только худшего. В том, что он сможет отсюда выбраться, Эрик был уверен на сто процентов. Другого сценария и быть не могло. Он вернется и все изменит.
Вот только что? В чем он ошибся? Он помнил, что изначально спорил с Деннисом насчет пункта одиночества андрогина.
Эрик считал, что андрогин может объединить в себе два начала: мужское и женское, и быть полноценным уже даже не человеком. И это он и хотел дать людям перед началом новой эры.
Идея Денниса же заключалась в том, что андрогином можно стать только после смерти. И находясь в плотном теле, ты можешь только отыскать свою вторую половину, после слияния с которой ты и станешь тем самымистинным совершенным андрогином.
Может быть, Эрик заигрался? Он так поверил в свое всемогущество, что гордыня сделала его слепым? И он так дал прочувствовать и насладиться своим всесилием другим, своим последователям, что вместо того, чтобы наставить их на духовный путь и вернуть к природе и к Богу, он только открыл в них самые худшие плохие качества? Всесилие и непомерная гордыня, а так же понимание безнаказанности и приравнивание к Богу дали всем этим людишкам иллюзию того, что они могут все. И они собирались использовать это только в самых отвратительных целях: борьбе друг с другом, войнах, наживе, жажде власти? Ведь зачем примиряться друг с другом, если каждый теперь – это все. Никто не захочет признать, что другой такой же. Во всем они зашли уже слишком далеко. Да. Эрик все напутал и испортил. Теперь он вторил и вторил это про себя.