Это была хорошая идея – собраться всем на даче, вынырнуть из московской суеты и забыть о работе. Бен с Максом весь день что-то жарили и запекали на костре: то шашлыки, то овощи, то картошку. Дети то носились по двору, прячась друг от друга, то на полчаса затихали в доме, после чего устраивали или концерт для взрослых, или показ мод, когда в ход шли все вещи, имеющиеся в доме. Таня, жена Максима, неплохо играла на гитаре, которую они привезли с собой, Лиза подпевала, поэтому сначала они перепели бессчётное число детских песенок, которые заказывали и вместе с ними пели дети. А затем, ближе к вечеру, когда Макс с Беном достигли той весёлой кондиции, что запеть приспичило и им, настало время песен их юности, ведь, скажем прямо, с тех славных пор отечественный рок-н-ролл мало что смог предложить достойного для перепевки.
Вышла славная, как говорят сейчас, движуха. Они не только много пели, но и достаточно пили, веселились и шутили, многое вспоминали и радовались, что помнят их, ведь Бену постоянно кто-то звонил. В общем, всем было так хорошо, что, кажется, Макс сказал, что этот день все запомнят надолго…
Звонков действительно было много. Из общих знакомых звонил Кулик, громко хохотал и грозился приехать прямо сейчас, когда узнал про них с Лизой. Сокрушался, что не устроили мальчишник, когда Бен приезжал в гости, и обещал организовать его, когда приедет к ним сам.
Звонил Толмачёв. Михалыч, старый верный вояка, лишь хмыкнул на эту новость и заявил, что не удивлён, хотя уже и не надеялся. Спросил, когда ждать Алексея, а то что-то давно не приезжал, после чего передал трубку Наталье Ивановне, проведать которую он пришёл и по просьбе которой набрал Алёшеньку.
Наталья Ивановна долго радовалась, долго выспрашивала обо всём, долго сокрушалась, что уже давно, почти год, Алёша не приезжал в гости. А он в ответ обещал, что теперь приедут втроём: он, Лиза и Васька, и скорее всего на грядущие новогодние праздники. Но быть может и раньше, вот только надо съездить послезавтра в Питер на три дня, и сразу станет ясно, как жить дальше.
– Кстати, Лиза, оставляйте Ваську у нас, – тогда же предложил Макс, – чего ей с няней вас ждать. Поживёт у меня. Одной дочкой больше, одной меньше – невелика разница, – смеялся он, – а девчонкам вчетвером веселее будет…
А ещё Макс подарил Бену старый принт. Знал ведь пристрастие друга к необычным рисункам и потому, едучи к нему, наудачу заглянул в антикварную лавку. Там, перебирая старые листы, вдруг наткнулся на потёртую гравюру с карикатурой, сделанной самим Бенджамином Франклином: какая-то змея, разрубленная на части, какой-то девиз «Join, or die» рубленым шрифтом. По большому счёту содержание не имело уже никакого значения, ведь лучший подарок другу Бену, чем гравюра с рисунком от Бенджамина Франклина, придумать было сложно.
Авторская карикатура Бенджамина Франклина.
– Join, or die… – прочитал Бен. – Присоединяйся или умри… Суровая картинка, – довольно улыбнулся он Максу. – Ну да ладно, её историю мы попозже изучим. А вот Бену от Бена – это ты, друг, круто придумал! – весело рассмеялся он.
До отправления «Невского экспресса» оставалось чуть больше получаса, когда Бен с Лизаветой приехали на Ленинградский вокзал. Они стояли на перроне, куда стекались отъезжающие, и Бен весело «комментировал» мелькающие вокруг известные лица. Так как скоростной поезд №166 был полностью выкуплен партией для своих делегатов и гостей съезда, то чужих на перроне не было.
– Смотри, и Кукурова здесь, – кивнул Бен в сторону группы депутатов Госдумы от «Нашей России», оживлённо проходящих в вагон. – Помнишь, как она выясняла на генсовете, кто на свете всех милее? Слушай, а это кто там с ней?! – Бен удивлённо уставился на маленького субтильного человечка с депутатским значком, которого до сих пор было не видно за рослой чемпионкой.
– Глазам своим не верю, да это же Водянский, профессор из МГИМО, старый знакомец… Хотя чему удивляться, я ещё тогда, десять лет назад говорил, что вот только из таких и получаются отличные функционеры…
– Тише, Лёша, смотри, кто идёт, – перебила его удивление Лиза.
Мимо них в сторону первых вагонов шёл секретарь генсовета со свитой. Выхватив их взглядом из толпы, он подошёл и поздоровался за руку: