— Мне нужно, чтоб я не встречал здесь этого человека и чтобы вы вели себя так, чтобы ни свет, ни роботы не могли обвинить вас… чтобы вы не видали его. Кажется, это не много. И за это вы будете пользоваться правами честной жены, не исполняя ее обязанностей. Вот все, что я имею сказать вам. Теперь мне время ехать. Я не обедаю дома.
Он скрестил руки на груди и отвернулся.
— Алексей?
Он посмотрел назад.
— Если это возможно… могу ли я… — и она с неуверенностью посмотрела на тяжелую дубовую дверь.
ОСТАВЬТЕ ТАК, КАК ЕСТЬ. ПУСТЬ СГНИЕТ В ЭТОЙ ТЕМНИЦЕ, — прошипело Лицо внутри головы.
Но Алексей Александрович слегка покачал головой, щелкнул замок, и дверь открылась. Анна Аркадьевна тут же встала и подала знак Андроиду, что им пора уходить. Молча поклонившись, он пропустил их, внешне спокойный, он был также смущен и подавлен, как и жена.
Радовалось только Лицо, потому что с каждым таким столкновением оно получало все больше силы и власти. Власти над мужчиной, власти над женщиной — власти над всеми.
Глава 11
В один из вечеров, ближе к концу весеннего сезона добычи грозниума, Левин и Сократ сидели в гостиной и оживленно беседовали. Темой дискуссии стало нашествие гигантских кощеев, заполонивших земли вокруг Покровского. Все больше и больше простолюдинов рассказывало ужасающие истории о том, как в ночной тьме леса щелкало и эхом удваивалось зловещее «тика-тика-тика»… У кого-то товарищ, отправившись на охоту, так и не вернулся домой. Левин разговаривал с мужиком, которому довелось сразиться с одним из этих монстров — он чудом избежал смерти в огромной, всепоглощающей пасти чудовища. После тщательного анализа собранных ошметков Сократ установил, что эти громадины были сделаны из того же материала, что и маленькие кощеи, атаковавшие Покровское в прошлом году. Однако открытым оставался самый главный вопрос: как этим роботам удалось вырасти до таких размеров и распространиться так быстро, при условии, что Министерство официально объявило о полном уничтожении кощеев по всей стране.
Пока Сократ в который раз принялся обдумывать этот вопрос, анализируя различные варианты ответов на него, Левину вдруг вспомнилось кое-что, и воспоминание это, показавшееся поначалу случайным, тем не менее заставило его содрогнуться: ему на память пришли слова графини Нордстон, глупейшей подруги Кити, которая упоенно рассказывала о Почетных Гостях — внеземных существах, которые предположительно в один прекрасный день придут спасти людей.
— Тремя путями, — сказала она тогда, — они придут к нам тремя путями.
Обдумывая это образное высказывание и возможную связь его с новым видом кощеев, Левин не сразу услышал долгий мучительный кашель в передней. Он слышал его неясно из-за звука своих шагов и надеялся, что он ошибся; потом он увидал и всю длинную, костлявую, знакомую фигуру, и, казалось, уже нельзя было обманываться, но все еще надеялся, что он ошибается и что этот длинный человек, снимавший шубу и откашливавшийся, был не брат Николай, сопровождаемый ужасным Карнаком.
Левин любил своего брата, но быть с ним вместе всегда было мученье. Теперь он все время думал о нашествии кощеев, и, не видевши Кити с того дня, как они встретились взглядами на дороге, он пребывал в неясном, запутанном состоянии; потому и предстоящее свидание с братом показалось особенно тяжелым. Вместо гостя веселого, здорового, чужого, который, он надеялся, развлечет его в его душевной неясности, он должен был видеться с братом, который понимает его насквозь, который вызовет в нем все самые задушевные мысли, заставит его высказаться вполне. А этого ему не хотелось.
Сердясь на самого себя за это гадкое чувство, Левин сбежал в переднюю. Как только он вблизи увидал брата, это чувство личного разочарования тотчас же исчезло и заменилось жалостью. Как ни страшен был брат Николай своей худобой и болезненностью прежде, теперь он еще похудел, еще изнемог. Это был скелет, покрытый кожей.
Он стоял в передней, дергаясь длинною, худою шеей и срывая с нее шарф, и странно жалостно улыбался. Увидав эту улыбку, смиренную и покорную, Левин почувствовал, что судороги сжимают его горло.
— Вот, я приехал к тебе, — сказал Николай глухим голосом, ни на секунду не спуская глаз с лица брата.
Когда Левин посмотрел на брата, кожа на лице Николая собралась большими складками, словно рябь, пошедшая от ветра на зловонном озере.