— От Леры, — отозвался он, продолжая с любопытством меня разглядывать.
— А она говорит, что от тебя услышала!
— В самом деле?.. — удивился он. — При мне она ссылалась на Вадима… Да-а, вот так и рождаются мифы. Концов не сыщешь…
— Ты сам-то в это веришь?
— Во что?
— В то, что домой отсюда не возвращаются! Только на свалку.
Алексей поскучнел, досадливо крякнул.
— Понимаешь, — признался он с неохотой. — Вообще-то логика в этом есть… Какой смысл отправлять нас домой? А вдруг мы там всё разболтаем? Это ж весь бизнес накроется…
— И ты так спокойно об этом говоришь?
— Я рассуждаю. А рассуждать следует только спокойно.
Мне уже хотелось его убить.
— Но Карина-то вернулась! Аркадьевна…
Алексей оживился.
— А! Так тебя тоже Карина вербовала? Это мы с тобой, выходит, молочные братья-андроиды…
Как всегда, уводил разговор в сторону.
— Вернулась же! — неистово повторил я.
— Если вообще здесь была, — меланхолически отозвался Лёха. — Про негуманоидов она, помнится, совершенно непохоже рассказывала…
У меня ёкнуло сердце. Вправду ведь непохоже!
— В любом случае, — задумчиво продолжал Алексей, — свалка — это вопрос веры. Если бы даже свалки не было, её следовало придумать. С целью укрепления трудовой дисциплины…
— Дисциплины?.. — Я задохнулся. — Домой не вернут, денег не заплатят… Может, нас потому лохматые и боятся! Узнаешь, что терять нечего, всё тут на фиг спалишь!..
Алексей вскинул глаза.
— Хорошая мысль, — оценил он. — Мне это как-то в голову не приходило… Только почему ты так уверен, что не вернут, не заплатят?..
Пришлось рассказать про Леру. Лёха выслушал, покивал.
— То-то, я смотрю, тебя с болтов сорвало… Истерика, Володь! Обыкновенная дамская истерика. Ей теперь чем хуже, тем лучше… Слушай, а что мы тут стоим? Меня ведь тоже, по твоей милости, не скоро задействуют. Пойдём прогуляемся…
Такое впечатление, что он и сам слегка нервничал. Деланым было его спокойствие. Мы двинулись к Лёхиному футляру.
— Может, лучше Леру навестим?
— Позже… — сказал видавший виды Лёха. — Сейчас она или спит, или бесится. И на будущее запомни: если взбрык, на глаза ей лучше не попадаться. И себе нервы сбережёшь, и сама она быстрее очухается…
— Часто это с ней?
— На моей памяти второй раз… Так ты, говоришь, тоже через Карину прошёл? Как там моя грядка перед домом? Заросла небось?
Но я ещё был слишком взвинчен, чтобы вести светские беседы и вспоминать общих знакомых.
— Это правда, что Обмылок — андроид?
Лёха остановился. Медленно повернулся ко мне.
— Первый раз слышу… Тоже Лера сказала?
Самое неприятное в общении с такими умниками заключается в том, что даже если они признаются в собственном незнании, ты им уже не веришь. Вот и тогда мне показалось, будто Лёха опять морочит мне голову.
— Собственно, почему бы и нет?.. — помыслил он вслух. — Тогда всё становится ещё забавнее. Мы прикидываемся андроидами, а андроид прикидывается…
— Да не может такого быть! — сказал я в сердцах. — Ну ладно, лохматые не различают, кто где. Но чтобы мы сами так пролетели с Обмылком…
— Запросто! — заверил Лёха. — Лексикон его — триста слов. Ну, может, чуть больше… Как он отвечает на вопросы, ты знаешь. А что под шпану косит подворотную… Так это, согласись, самая простая форма поведения!
Я брёл и горестно размышлял о том, что унизить можно лишь того, в ком сохранилась хотя бы крупица собственного достоинства. Унижен — стало быть, человек достойный… Но куда ж ещё дальше-то унижать?..
В молчании добрались до футляра.
— Присаживайся, — пригласил Лёха, и уселись мы рядышком на холодную крышку. Мох, конечно, теплее, но он колкий.
— Выпить нет? — спросил я.
— Выпить — это к Вадиму, — отозвался он. — Честно говоря, сам я с Обмылка ещё ничего не стребовал… Не знаю почему.
— Как бы всё это проверить?.. — сказал я в тоске.
— Ты о свалке или?..
— О свалке. Бог с ним с Обмылком…
— Самое простое — прикинуться не подлежащим восстановлению. Только кто ж на это решится?
— Страшно?
— Страшно, — согласился Алексей, но с такой лёгкостью, что ему опять-таки не верилось.
И я вдруг почувствовал себя совершенно опустошённым. Слез с крышки, оглядел безнадёжную нашу муть.
— Пойду всё-таки к Лере схожу.
Лёха не стал меня удерживать.
— Сходи, — понимающе глядя, сказал он. — Если что серьёзное — свистни…
На сей раз Лерин футляр был раскрыт. Сама она спала. Я склонился над её похожим на посмертную гипсовую маску лицом и почувствовал лёгкий запах коньяка. Тоже выход.