Чонхо, собиравшийся поднести ко рту кружку, застывает; медленно ставит ее обратно на стол, но выходит неудачно – кружка соскальзывает на пол, после разлетаясь на куски. Чонхо даже не вздрагивает.
– Ну эй! – возмущается Мингю, приседая на корточки; собирает осколки, выбрасывает их. Вытирает теплую лужу кофе, а затем поднимает взгляд, чтобы рассмотреть на лице Чонхо хоть каплю раскаяния. Раскаяния не находит, зато находит…
Ничего. Чужое лицо – пустое. Даже глаза не выражают ничего. Мингю, начиная нервничать, моет тряпку в раковине, то и дело оглядываясь, а затем достает из шкафчика другую кружку, чтобы сделать новую порцию кофе.
– Ты в порядке? – осторожно интересуется он. – Чонхо? – Оборачивается.
– Да. – Тот отводит взгляд, прячет глаза, но Мингю даже по профилю может рассмотреть, что что-то не так.
– Точно?
В ответ мычат, отворачиваясь целиком. Чонхо так стремительно покидает квартиру, что забывает нормально повязать галстук; Мингю стоит с кружкой кофе, который, вообще-то, делал не для себя, наблюдает за чужими порывистыми движениями. И ничего не понимает.
Чонхо уходит, а он почему-то долго стоит возле своего компьютерного кресла и разглядывает толстовку, брошенную на спинку пару дней назад. Нюхает несколько раз, то и дело хмурясь. Запах, оставшийся на ткани, не похож ни на парфюм Мингю, ни на тот, что использует Чонхо. Странный запах. Вроде знакомый – сладкий и в то же время терпкий, – но распознать не получается никак. Мингю даже хочет написать Санхёну с вопросом, не оставлял ли тот свои вещи, но вовремя вспоминает, что Санхён не пользуется парфюмом – предпочитает обычные мисты. Да и те всегда пахнут не то морем, не то еще чем. Но никак не сладкой гарденией.
Посреди рабочего дня мелкий Чонхо присылает ему в катоке фото, которое сделал, пока они пьяные сидели недалеко от выхода из метро, дожидаясь его открытия, – это было буквально неделю назад. Мингю разглядывает свое румяное лицо, рассматривает Чонхо, закинувшего руку на плечо Санхёну, улыбается, видя лишь верхнюю часть лица малого. Улыбается, но улыбка резко пропадает, когда взгляд падает на пустое место на скамейке, которое пустым оставили будто нарочно. Мингю убирает телефон, заставляя себя абстрагироваться.
Пальцы сами собой без конца играются с цепочкой, на которой болтается кулон в виде созвездия Кассиопеи. Он сам за собой не замечает этих действий, но в какой-то момент приходится – поздно вечером, когда они с Чонхо сидят на диване, а тот во все глаза смотрит на него, сам то и дело поднося руку к похожему кулону на своей груди, но каждый раз одергивая себя на полпути.
– Ты не помнишь? – спрашивают тихо.
– А? – откликается Мингю, оттягивая пальцем цепочку. – Что не помню?
– Кулон, – поясняет Чонхо. – Ты не помнишь, кто подарил?
– Я у тебя спрашивал, – тянет он, – но ты не ответил, и я решил, что ты обиделся, потому что я забыл, что именно ты мне его и подарил. У тебя ведь почти такой же. Но я никак не могу вспомнить, что это за созвездие…
Отчасти правда. Чонхо так резко ушел от ответа с утра, что Мингю не мог не смутиться подобной реакции. Наверное, это и правда неприятно – понимать, что самый близкий тебе человек забыл, что однажды ты сделал ему подобный подарок. Да еще и парный вроде как.
Чонхо подскакивает с дивана, заставляя его вздрогнуть.
– Я!.. – В Мингю эмоционально тычут пальцем. – Я так не могу!
– Эй, – он немного пугается, – прости, что я… Типа мне стыдно и все такое… Но я вовсе не…
Да что не так с этими чертовыми кулонами, блядь?
– Однажды ты сказал мне, что «он должен знать». – Чонхо хоть и возвышается над ним стеной, но вовсе не похож на грозовую тучу. – Помнишь?
– Наверное. – Мингю сдвигает брови к переносице. – К чему ты это?
– А еще ты говорил, что последнее, чего бы ты хотел, «чтобы ему было больно».
– Я… – Он закрывает рот, не давая последующим словам покинуть его; напряженно думает.
Кому «ему»? Кто тот человек, которому он не хотел сделать больно? Они же вот, все его люди: Чонхо, Санхён и мелкий. Быть может, еще Юбин и Соён. Кто еще? Разве есть кто-то еще? Почему на него смотрят так, будто он забыл о дне рождении собственной матери?
– Я не совсем понимаю, о чем ты. – Он сдается, потому что правда не понимает.
Чонхо со вздохом садится на пол возле дивана, запрокидывает голову назад, таращится в потолок. Мингю с волнением ждет того, что он скажет.
– Ты взял с меня обещание рассказать. – Чонхо медленно моргает. – Но я так надеялся, что мне даже не придется. Что эта ситуация не случится. Что все будет… по-прежнему, понимаешь? Но ты даже… – Он поворачивает голову, чтобы встретиться взглядами с Мингю.