– Ты хочешь сказать, что он… сам?..
– Я ничего не хочу сказать. – Мингю поднимается с дивана.
Выдвигает нижний ящик рабочего стола. Достает из него папку, которую оставил Тэён. И в которой больше нет документов о передачи собственности. Это документы о владении недвижимостью, а внизу каждого листа – подписи самого Мингю. Эта Вселенная сделала все для того, чтобы Тэён исчез. Вот только она не учла одной маленькой, но такой важной детали, которой в принципе не должно было быть здесь. Вселенная не учла Чонхо, который ее законам не подвластен. Который ни одному миру не принадлежит. И он может быть где угодно, когда угодно и с кем угодно. Наверное, как и Тэён теперь, который наконец-то… свободен?
– Я понимаю, почему я не забыл, но… Как… – Чонхо наблюдает за тем, как Мингю берет сложенные стопкой на столе рамки с фотографиями. На них – мать Тэёна, Мингю, они все. Но не Тэён. Тэёна, конечно же, на фото нет.
Он не может объяснить этот иррациональный штиль, который сменил штормовые предупреждения в его голове. Мингю, наверное, просто – никак. Ему оглушительно тихо. Он дотрагивается пальцами до длинной серьги в ухе – привычка, которой обзавелся не так уж и давно, – и смотрит на Чонхо. Сердце екает одновременно с тем, как он начинает понимать.
– Зажигалка. – Он отводит взгляд. – Зажигалка, которую мне отдал Сонёль. Тэён точно забрал ее не просто так.
– Вещь, что была и в том мире, и в этом. – Чонхо медленно кивает, размышляя над его словами.
– Более того: эта вещь не просто была, она принадлежала. – Мингю отчего-то улыбается. – Сначала Сонёлю, а потом – мне.
– Думаешь, именно с помощью зажигалки у него вышло… попасть туда?
– Не знаю. – Он пожимает плечами. – Возможно. Но это может объяснить и то, почему у меня получилось вспомнить сразу же, едва ты назвал его имя.
– Потому что зажигалка принадлежала тебе. – Чонхо по-доброму хмыкает.
– А до меня – Сонёлю. Получилась эдакая ниточка, которая протянулась из одного мира в другой. Вот уж действительно… – Мингю садится на край журнального столика и опускает взгляд на кошку, до этого дремавшую на кресле, а теперь начавшую тереться о его ноги. – Действительно, в голове не укладывается, насколько любое из наших решений, действий… влияет не только на тебя самого, но и на других. И даже если бы Сонёль не отдал мне зажигалку… – Мингю поддевает пальцем цепочку серьги, болтающуюся в ухе, – осталось бы это.
Поразительно то, насколько мы уверены в собственном нахождении на дне, в то время как Вселенная, которую мы прокляли тысячу и один раз, спускает тебе веревку. А ты ее то ли просто не замечаешь, то ли не хочешь замечать. И тогда по этой веревке спускается кто-то другой, чтобы подойти и отвесить нам подзатыльник.
– Стащить серьгу у Тэёна бы точно не вышло.
– Именно поэтому он стащил зажигалку, – вздыхает Мингю. – А я, блядь, любил эту зажигалку. Но так уж и быть.
Они молчат около минуты, и в этот раз именно Мингю ждет – того, что скажет Чонхо, потому что тот серьезно задумался, залипнув взглядом где-то в окне.
– Как думаешь, – пробует Чонхо; на его лице проскальзывает грусть, – если ты вспомнил, может ли такое быть, что… остальные вспомнят тоже? Меня, – совсем тихо добавляет он в конце.
Мингю пересаживается на диван, прижимается щекой к его плечу. Не хочет, если честно, отвечать.
– Ведь… ведь у них не было никого, кто мог бы напомнить. А теперь… теперь там Тэён, и Тэён – помнит меня, верно?
– Верно. – Мингю накрывает рукой чужую ладонь. – Все может быть.
– А ты… – Чонхо переворачивает ее и переплетает их пальцы. – Ты в порядке?
– Буду. – Мингю приподнимает голову. – Каждый из нас сделал свой выбор. Это – самое главное.
Так и есть. Чонхо принял решение быть рядом с Мингю. Тэён – рядом с Мином. А сам Мингю… Его выбор – это принимать выбор чужой. И делать все для того, чтобы даже секундных сомнений не возникло.
Их Вселенные пересеклись однажды. Их Вселенные пересеклись вновь. Кто знает, вдруг это не последнее столкновение миров, которые изначально даже не должны были узнать о существовании друг друга?
Сложнее всего оказывается привыкать к тому, что Тэён ничего после себя не оставил: даже короткое письмо из одного лишь «До встречи» стало чистым, белым листом, а в квартире все вещи превратились в чужие. Мингю как-то приехал домой к Тэёну и с тянущей под сердцем печалью обнаружил, что все здесь теперь ему незнакомо. Нет больше рубашек, которые Тэён носил на работу, содержимое ноутбука выглядит так, словно систему установили только вчера, даже полотенца в ванной – и те пропали. Квартира девственно чистая. Будто ее купили только что. Будто она – ничья.