ГЛАВА 1. Цена здоровья
Здоровенный мужик с льдисто поблёскивающей сединой в ультракороткой стрижке каменным изваянием замер на стуле перед дверью в реанимацию. Медперсонал смотрел на него с жалостью: его красавица дочь с множественными переломами и гематомами, в тяжёлом состоянии, уже сутки не приходила в себя.
Только во взгляде лечащего врача явно читалось презрение. Уж он-то много таких перевидал за двадцать лет работы в травме — сначала изломают, а потом слёзы льют. И большинству из них ничего за такое не бывает. Особенно если они способны оплатить пребывание пострадавшего в отдельной палате с круглосуточной сиделкой.
Сознание возвращалось к Ане урывками. Сначала она почувствовала боль, потом головокружение. Через некоторое время попробовала открыть глаза. На это ушло слишком много сил. Кто-то рядом зашуршал, от руки по телу распространилось приятное тепло, и она уснула.
Следующая попытка открыть глаза вышла удачнее, но видно всё равно ничего не было — только цветные пятна. В губы ткнулась тонкая трубочка, она сделала несколько глотков кисловатой воды и снова отключилась.
— Анюта, просыпайся. Хватит уже.
Кто-то настойчиво теребил ей мочки ушей, а потом протёр лицо мокрой тканью. Это неожиданно оказалось приятно. Крайне неохотно девушка приоткрыла глаза. Врач. Над ней склонился врач. И смотрит тревожно. Что-то случилось?
— Ты в больнице. Можешь вспомнить, как сюда попала?
Вместо ответа она засипела. Ей снова дали сделать несколько глотков воды.
— Нет… — Теперь голос звучал разборчивее.
Вспоминать она не хотела. Иначе снова стало бы больно. Так, что лучше умереть, чем испытать это ещё раз. Отец всегда был с ней строг и часто наказывал. Но он говорил, что это для её же пользы, только так она станет приличной женщиной.
Папа о ней заботился, Аня чувствовала себя любимой доченькой — он всегда и всё о ней знал. После наказания она получала прощение, и отец покупал ей что-нибудь вкусное. В семье воцарялся мир.
На этот раз всё вышло из-под контроля. Наверное, ей давно надо было познакомить его с Пашей, но тот просил подождать ещё немного. Надо было ему объяснить, что скрывать что-то от папы бесполезно. Он всё равно всё узнает, и потом будет только хуже. Но она постеснялась признаться.
***
Вспоминать, что случилось в тот вечер, она ни за что не будет, но и повториться такому не позволит. Аня дурочкой не была и законодательство России знала отлично. Посадить отца в тюрьму у неё рука не поднялась бы, но ему об этом знать не обязательно.
Девушка сквозь распухшие веки посмотрела на врача, показывающего ей пальцы. Теперь она видела вполне нормально. Только говорить было трудно — болела челюсть и мешали бинты. Врач так и ушёл ни с чем, а вслед за ним и молодой следователь. У парня горели глаза и подрагивал карандаш в руке, так ему хотелось наказать обидчика бедной девушки. Только Аня решила, что обойдётся без его помощи.
Через несколько дней повязки сняли, и только тогда она согласилась снова встретиться со следователем, но сначала потребовала пустить к ней отца. Его она ждала с особым волнением. Было до спазмов в животе страшно перечить тому, кто всегда всё решал за неё, но она решилась.
— Дочь, ты в порядке?
— Нет.
Отец опешил от такого ответа и некоторое время молча смотрел на неё. Потом подвинул к кровати стул и сел. Вряд ли его порадовали жёлто-фиолетовые синяки на её лице и рука в гипсе, но внешне это никак не отразилось.
— Нам надо поговорить.
— Я слушаю. Только недолго, ко мне ещё следователь должен зайти.
— Я сожалею. И такое больше не повторится.
— Конечно. Мы больше не будем жить вместе. Ты напишешь мне расписку, что никогда без моего разрешения ко мне не подойдёшь, — Аня напряглась и остальные требования выпалила на одном дыхании: — И отдашь мне бабушкину квартиру. Полностью все документы. А ещё оплатишь учёбу в институте.
Это была её заветная мечта. Отец считал, что курсов секретарей для девушки больше чем достаточно. Конечно, лучше бы что-то кулинарное, но запирать Аню дома он не рисковал — люди не так поймут. И на работу он хотел взять её к себе, но там курсов оказалось мало, нужно высшее образование.
— Анна, ты не понимаешь, о чём просишь.
— Второго раза я могу не пережить. Мы будем общаться по телефону, но больше никакого контроля и наказаний.
Сердце колотилось где-то в горле. Дыхание сбивалось, как после бега, и это на успокоительных! Даже теперь она до тошноты боялась реакции отца, хотя здесь и сейчас он совершенно ничего не мог ей сделать. Аня с трудом взяла себя в руки.
— С ума сошла!
— Нет. Иначе следователь узнает всё.