— Ты этого не сделаешь.
— Клянусь, так и будет. Отпусти меня.
— Но как ты будешь без меня?
— Я уже выросла. Повторяю: ты сегодня же отдаёшь мне ключи и документы, письменное признание в нанесении тяжких телесных повреждений; встречаться мы будем только в людных местах, а общаться по телефону.
— Дочь…
— Папа, я больше никогда не хочу сюда попадать.
— Прости меня.
— Обязательно.
— Позвольте сделать укольчик, — пожилая медсестра с металлическим лотком прервала тяжёлый разговор. — Вот и умничка, скоро врач отменит обезболивающие, нельзя постоянно на них.
— Неделю?!
— А вы как хотели, папаша, чай травмы-то серьёзные. — Она остановилась возле двери и бросила напоследок: — Я бы зверя того бешеного поймала и в клетку.
— Хорошо, Анна, будет так, как ты хочешь.
Он протянул руку, чтобы привычно погладить её по голове, но девушка непроизвольно шарахнулась. В её глазах промелькнул ужас.
— Прости. Прости, если сможешь. — Мужчина ссутулился. — Я договорюсь с нашим психологом, он тебе поможет.
— Спасибо, я сама разберусь.
— Анна!
— Папа, пожалуйста.
— Хорошо. Пусть будет, как ты хочешь.
— Я жду документы.
После ухода отца Аня вытерла взмокшие ладони о простынь. Разговор получился тяжёлый, но она справилась. Отец, конечно, расстроился, но слеза на его ресницах ей померещилась. Полковник Петров — мужик железный.
Следователю она ничего не стала рассказывать, и все его попытки надавить на совесть и сознательность провалились. Теперь Аня точно знала, чего хочет, и никто не смог бы её переубедить.
Врач пришёл сразу после следователя. Под внимательным взглядом карих глаз девушка поёжилась. Врать этому человеку она не хотела, но и рисковать тоже — вдруг он записывает разговор?
— Вы уверены, что не хотите дать делу ход?
— Абсолютно.
Спорить с врачом не хотелось, но этот тип из тех, кто душой болеет за пациентов. Не очерствел за годы работы и броню на чувства не нарастил, вон как молнии глазами мечет.
— И понимаете, что в следующий раз можете оказаться на столе в мертвецкой?
— Не будет никакого следующего раза! — Аня едва не сорвалась на крик.
— Все так говорят.
— Я не все. Мы с папой решили, что будет лучше, если я уеду. Будем перезваниваться.
Она с трудом сдержалась. Устраивать истерику не выход, тогда доктор будет донимать её снова и снова. Поэтому Аня старалась донести до него: решение принято, менять его она не будет.
— Уверены, что это поможет?
— Это было сложно, но да, я уверена. И у меня есть гарантии.
На самом деле Аня в этом очень сомневалась, но врачу знать об этом не обязательно. Срыв отца стал для неё Большой Проблемой. Других способов её решить она не придумала.
— Что ж, желаю удачи. Но рекомендую пройти курс самообороны и психотерапии.
— Обязательно подумаю над этим, доктор.
Уже подумала. Но делать это всё она будет на новом месте. В этом городе слишком много не самых лучших воспоминаний.
— У нас ещё будет время обсудить лучшие варианты.
— Меня скоро выпишут?
— Петрова, вы ходить ещё нормально не можете, а уже на выписку собрались? Как минимум две недели под моим наблюдением. Гипс вам будут снимать через полтора месяца — сложный перелом.
Аня расстроилась. Хотелось вот сейчас, немедленно всё изменить, но придётся ждать. Надо же было так неудачно упасть! Курсы самообороны… Советчики, блин. Что такое навыки девушки против отлично тренированного мужчины? Только разозлить…
— Шрамы останутся?
— Нет. Это чудо, но вам повезло: не задеты жизненно важные органы, и шрамов не будет.
— Спасибо вам!
— Рано ещё благодарить.
— Доктор, со мной правда всё будет хорошо, я вам обещаю.
Не похоже, что он ей поверил, но и проверить не сможет. Вечером придёт отец, принесёт ей документы, и всё будет кончено. Ноутбук у неё с собой, надо посмотреть цены на квартиры и выбрать несколько городов. Потом останется только разослать резюме и смотреть, откуда придут наиболее интересные предложения. Павлик так ни разу и не зашёл…
***
В то, что отец так легко её отпустит, Аня не верила. Это было бы слишком просто. Она хорошо знала своего самого близкого человека, и раньше ей даже в голову бы не пришло, что он способен ей навредить. Наказания она чем-то плохим или неправильным не считала.
Осознание вины мучило, лишало покоя. Приходящее за ним наказание позволяло расслабиться и забыть о плохом. Оно как бы очищало Аню от липкого, мучительного ощущения беды и даже приносило своеобразное удовольствие. Ей нравилось подчиняться.